Кикудзиро и Саки - Такеши Китано

Что характерно, деньги на покупку энциклопедии у мамаши находились, а на еду она не очень-то тратилась. Это была какая-то ее особая стратегия. Но чтобы заработать на энциклопедию, она готова была делать что угодно.

Жена плотника, жившая в доме напротив, часто находила себе приработок. Муж ее был не десятником, а простым ремесленником, поэтому денег у них не имелось так же, как у нас, и жены дружили. Так вот эта тетенька умела выискать дело, «на котором можно заработать». То она приносила заказ на изготовление искусственных цветов, то они вместе с мамашей вертели клецки в виде цветов для магазинчика Нисии Дайфу. В общем, если мамаша слышала слова «можно заработать», то срывалась с места и буквально бежала на звон монет. Чем только она не занималась!

Конечно, она помогала папаше и в малярном деле. Самое противное было — мыть стены щелоком. Это когда приходилось очищать от копоти буддийские храмы или синтоистские святилища. Сначала надо мыть каустической содой, потом щавелевой кислотой, а потом все протирать мокрыми тряпками. Стоило чуть-чуть ошибиться в количестве химикатов, и вся поверхность становилась словно бы посыпанной белым порошком. Это называлось «расцвели содовые цветы», а оттирать их — ох как непросто. Таким делом обычно занималась вся семья.

Может быть оттого, что муж не приносил зарплату в семью, мамаша привыкла постоянно суетиться и все время работать. Без этого она не чувствовала себя спокойной. А папаня только пил беспробудно, поэтому, конечно, у них не «совпадали мнения» по вопросам воспитания детей и всякой прочей белиберде.

Старик мой был хорошим человеком, но, пожалуй, его стоило назвать малодушным. Что бы ни происходило в семье или на работе, он прикладывался к рюмочке. Когда еще ни у кого из наших соседей не было телевизора, самый старший из моих братьев, пустив в ход все свои связи, договорился о покупке этого чуда техники. В тот день, когда нам должны были привезти телевизор, папаня начал пить с самого утра. И так активно взялся за дело, что к моменту появления долгожданного «ящика» в доме уже лыка не вязал. В голове не укладывается — человек не мог не напиться только оттого, что ему должны были привезти телевизор!

Конечно, мамаша все время выставляла папаню дураком. Хотя, выставляя его дураком, родила ему столько детей, что все-таки, наверное, любовь у них была.

Папаша хотел, чтобы его дети стали ремесленниками. Малярами или штукатурами. А дети один за другим уходили учиться в институты. И папаня все время ворчал на мамашу:

— Какого черта ты заставляешь детей мастерового идти учиться?! Какие у них там будут заработки?

А она огрызалась:

— Сейчас если не окончить институт, не сумеешь прокормить ни себя, ни семью. А вы, простые работяги — полные дураки!

— Сама дура набитая! То-то вы все живете за счет дурака мастерового!

Вот так они и ругались все время.

Всем известно, что у нас в семье три брата — Сигэкадзу, Масару, Такэси — и сестра Ясуко, но на самом деле (я этого не помню, конечно) был еще один брат, вроде бы очень умный. И похоже на то, что он не был сыном Кикудзиро. Скорее всего, он приходился сыном лейтенанту военно-мор-ского флота, с которым мамашу «разлучила смерть».

Сколько раз мне доводилось слышать, каким он был талантливым! Его фотография стояла на домашнем буддийском алтаре, и мамаша каждый раз, зажигая курительные палочки, твердила мне: «Такэси, посмотри, какого умницу родила твоя мамочка! Это ваш самый старший брат. Вот уж у кого была голова!» В этих словах так и слышалось: «А вы все, дети Кикудзиро — полные идиоты». И это ужасно обижало.

«Бедняки без образования ничего собой не представляют», — это был главный курс мамаши, которого она придерживалась в воспитании детей. Возможно, он втемяшился ей в голову из-за той сложной ситуации, что она родила детей от разных отцов.

Все братья, кроме меня, в принципе оправдали ее надежды. Самый старший брат, Сигэкадзу, вообще был выше всяких похвал. Денег на дневное обучение у него не хватало, поэтому он учился в вечернем институте, бегал на краткосрочные курсы английского языка в Аояма, а потом еще ухитрялся преподавать в старших классах школы в районе Хидзирибаси. И это еще не все. Он учился потом и на политехническом факультете университета Тиба, и в Токийском политехническом институте. Я знаю, что у него есть целая куча патентов на изобретение.

Если не принимать во внимание все усилия мамаши, то именно самый старший брат работал на семью и за родителей тоже, поэтому во многом благодаря ему младшие братья смогли, как говорится, проникнуть в стены высших учебный заведений.

* * *

Казалось, прошло совсем немного времени, а поезд уже прибыл в Такасаки. Пассажиры, напоминающие средней руки чиновников, торопливо вышли из вагона, а на их места с шумом начали рассаживаться тетушки средних лет. Да уж, похоже, сегодня у домохозяек появилось много свободного времени. Разве не здорово — мужья вкалывают, а они разъезжают по курортам как туристки.

Как сильно все это отличается от жизни моей семьи! Мне кажется, когда я был маленьким, мать работала без отдыха, а я все время сидел у нее на спине, крепко привязанный, чтобы не упасть. Если покопаться в памяти (хотя помню я не очень много), то вспоминается, как мать через плечо спрашивала: «Ты чей ребенок?» А я ей отвечал: «Я — ребенок американца». Почему я так говорил, и откуда взялся этот «ребенок американца», до сих пор понять не могу. Но кого бы из братьев я потом об этом ни спрашивал, все утверждали, что я именно так себя называл.

Рассказывают, что поэтому все тетушки по соседству называли меня «Америка-сан». Мне и самому это кажется странным. Хотя, может быть, мамаша или кто-то из соседок постоянно пел мне колыбельную о том, как прекрасна Америка. Это, наверное, мне и запомнилось.

Когда я, самый младший сын в семье, появился на свет, мои родители были уже достаточно почтенного возраста. Они вряд ли отдавали себе в этом отчет, но, вне всякого сомнения, оба меня баловали.

Пока я учился в начальной школе, со мной нянчилась бабушка. Это была мать папаши. Она когда-то преподавала женское «гидаю»,[9]и, возвращаясь домой, я частенько издалека слышал звуки сямисэна.[10]

Дом наш состоял из двух комнат и кухни. Папаня обычно спал на полу в кухне. Мамаша, братья, сестра и я спали в одной комнате, расстилая на полу два матраса на всех.

Зимой меня отправляли спать раньше всех. Потом все по очереди, говоря «ох, как хорошо!», забирались под одеяло. Я исполнял роль живой «грелки».

А вот бабушка проживала одна в комнате, находившейся сбоку от кухни. По слухам, в свое время она была любовницей какого-то важного человека, но потом они расстались. Да и постарела она с тех пор сильно, и мамаша забрала ее к нам жить.