Грезы о Вавилоне - Ричард Бротиган

Я двинулся назад по Коламбус-авеню, жуя бутерброд, — и направлялся я в морг. Я вспомнил еще одно место, где можно раздобыть патронов. Риск тут имелся, но во всем, что я нынче делал, имелся риск, начиная с того, что я утром проснулся. Встанешь отлить, и уже шансы пятьдесят к одному, что половина мочевого пузыря стечет мне по ноге, если вы понимаете, о чем я.

Один мой друг работал в морге. И у себя в столе держал револьвер. Когда я только познакомился с этим парнем, мне сразу показалось, что это как-то странно. Ну то есть, зачем вам, к чертовой бабушке, револьвер там, где навалом покойников? Очень невелика вероятность, что Бела Лугоши[4]и кто-нибудь из его друзей, например Игорь[5]ворвутся внутрь и уволокут оживлять каких-нибудь жмуриков.

Однажды я спросил у своего друга о револьвере.

Несколько минут он ничего не отвечал.

Думал. Очень серьезно.

— Привезли мне одного мертвого маньяка с топором, — наконец сказал он. — Он обезглавил всех картежников, которые двадцать лет каждую пятницу по вечерам собирались у него в подвале, и его пристрелила полиция. Он бегал по улице и размахивал топором, когда полицейские всадили в него восемь пуль. Его привезли сюда, и выглядел он вполне мертвым, но все закончилось скверно. Я засовывал его в морозилку, а тут он сел и попытался отхватить мне голову рукой. Думал, там у него по-прежнему топор. Я его стукнул по голове кюветой, куда мы кишки при вскрытии складываем, и он угомонился. Когда приехала полиция, которую я тут же вызвал, он и на самом деле упокоился.

Вышло неловко — мне не поверили. Решили, что я пропустил стаканчик-другой и все это мне пригрезилось.

«Нет, — говорю. — Вы привезли сюда жмурика, ребята, который не совсем прижмурился. То есть этот сукин сын еще брыкался».

И тогда твой приятель Каток, который тоже с ними был, говорит: «Колченог, дай-ка я задам тебе вопрос».

«Конечно», — говорю я.

«И я хочу, чтобы ты на него ответил как можно правдивее. Хорошо?»

«Хорошо, — говорю. — Пали».

«Ты видишь кучу пулевых дырок в этом мерзавце?»

«Ну да», — отвечаю я.

«Он уже мертвый?»

А мы все стоим вокруг тела. И в нем дыр столько, что прямо смешно.

«Ну да», — говорю.

«Ты уверен, что он мертв?»

«Абсолютно», — говорю.

«Абсолютно?» — переспрашивает Каток.

«Абсолютно».

«Так и забудь об этом», — говорит он.

«Вы мне не верите?» — спрашиваю я.

«Мы тебе верим, — говорит он. — Только больше никому не рассказывай. Я бы не рассказывал даже твоей жене».

«Я не женат», — отвечаю я.

«Тем более».

А потом они ушли.

Перед уходом они хорошенько меня оглядели. Я все понял, но этот сукин сын действительно был еще жив, а испытывать судьбу со всеми этими дохлыми убийцами, грабителями банков и маньяками, которых сюда привозят, мне больше не хотелось. Никогда ведь не знаешь, в самом деле они откинулись, или только притворяются, или без сознания, или еще что-нибудь, и потом возьмут и кинутся на тебя. Поэтому в столе я держу револьвер. Теперь я ко всему готов. И в следующий раз: БАМ!

Вот где я раздобуду себе патронов.

Одолжу у своего друга Колченога, который работает в морге и держит под рукой револьвер, чтобы стрелять в покойников.