Ученик философа - Айрис Мердок

Я — рассказчик: скромный, держащийся в тени. Эта книга не про меня. Я знал, хотя в большинстве случаев — не близко, довольно многих из dramatis personae[1]и жил (и до сих пор живу) в городке, послужившем сценой для нижеописанных событий. Для удобства — например, чтобы дать моим персонажам возможность ко мне обратиться (что случается очень редко) — я назову себя N, «Эн». Но в том, что касается этой драмы, я тень, Немо[2], а не завуалированное присутствие или тайный голос кого-то из главных героев. Я наблюдатель, исследователь человеческой природы, моралист, человек и буду время от времени позволять себе скромную роскошь морализаторства.

Мне придется много говорить о нашем городке, и я по очевидным причинам не хотел бы использовать его настоящее имя, поэтому назову его в свою честь Энстон, или, еще лучше, Эннистон. Эннистон лежит на юге Англии, не очень далеко от Лондона. Поезда ходят довольно часто, и все больше жителей городка ежедневно ездят на работу в столицу и возвращаются обратно в зелень лугов. Однако большая часть населения до сих пор работает в Эннистоне и его окрестностях, и консервативные эннистонцы очень обиделись бы, если бы Эннистон назвали спальным городом. У Эннистона свой особый характер и, можно сказать, особое сознание общественного долга. В ряды нашей общины не так давно влились жильцы новых застроек, но «сознательные граждане» (у нас в городке их довольно много, и это его отличительная черта) прилагают неустанные усилия, чтобы помочь пришельцам присоединиться к нашим «достойным занятиям». У нас есть церковные кружки, женские группы, театральные кружки, дискуссионные клубы, вечерние курсы, историческое общество, общество изящных искусств, кружок писателей. У нас есть довольно интересный музей и ботанический сад. У нас много музицируют — есть оперный кружок, духовой оркестр и Эннистонский оркестр. Мы всегда были способны (и в определенной степени до сих пор способны) сами себя развлечь. Здесь следует также упомянуть пристрастие к бриджу, хотя для нынешних молодых людей и новоприехавших оно не очень характерно.

Возможно, у вас создалось впечатление, что Эннистон — самодовольное местечко. Собственно, это недалеко от истины. Мы словно подбираем юбки, чтобы их не запятнали грехи и пороки Лондона, который отсюда кажется местом чуждых и опасных забав. Когда-то мы и на телевидение смотрели неблагосклонно, и некоторые респектабельные горожане изгнали эти растлевающие аппараты из своих домов. В городе сильна давняя пуританская и нонконформистская традиция, вследствие которой, например, в Эннистоне до сих пор очень мало пабов. Недавно открытая на Хай-стрит «Австрийская винная» вызвала долгие дебаты в «Эннистон газетт» (уважаемом местном органе печати, который в описываемое нами время редактировал Гэвин Оар, честолюбивый молодой человек, метивший на Флит-стрит[3]). Для сельской местности Эннистон был промышленным городом (я говорю о девятнадцатом веке), и прекрасная ткацкая фабрика по производству твида, «большая, как дворец», все еще стоит, свидетельствуя о былой славе коммерции. Несколько старых квакерских семейств (в том числе и Маккефри) заложили в то время основу богатства Эннистона, и до сих пор (вместе с несколькими методистами) контролируют различные менее успешные коммерческие предприятия, создающие основную массу рабочих мест в городе. Следует добавить, что многие эннистонцы работают на земле, но крупные землевладельцы в нашей новейшей истории не фигурируют.

Эннистон располагается на красивой реке (которую я буду звать Энн). Здесь побывали римляне (сохранился римский мост через Энн), и кое-какие интересные находки свидетельствуют о более ранних поселениях. На общинном лугу стоят мегалиты, известные под названием Эннистонского кольца (хотя на самом деле их там всего девять, и от одного остался только обломок). Профессор Томм обследовал наши камни и сделал кое-какие расчеты, но не смог извлечь из них никаких выводов (чем мы были весьма горды). От средневековой деревни почти ничего не осталось, если не считать церкви Святого Олафа, расположенной в бедной части города. У нас есть хорошо сохранившиеся здания восемнадцатого века, в том числе квакерский дом молитвенных собраний, Полумесяц и Эннистон-Холл, а также мост восемнадцатого века, увы, сильно перестроенный, который до сих пор зовется Новым. Наш город хоть и древен, но печально беден знаменитыми сынами. История сохранила имя епископа, который попал в немилость в семнадцатом веке за принадлежность к кембриджским платоникам[4]. И еще один бедный нонконформист[5]в восемнадцатом веке, он прославился как проповедник, а затем вдруг объявил себя Христом и послужил причиной небольшого восстания. Его звали Элиас Оссмор, и нынешний род Осморов утверждает, что ведет свое происхождение от него. Об этих и подобных материях лучше всего прочитать в книге «Эннистон, его история и древность» (1901 год издания) Оскара Боукока, предка нашего Перси Боукока. Младший брат Оскара, Джеймс, основал один из наших крупных магазинов, «Бэрдет и Боукок», обычно именуемый просто «Боукок». Книга, наверное, разошлась, но в публичной библиотеке есть один экземпляр. Было два, но один украли. На то время, к которому относится мой рассказ, я могу назвать только двух эннистонцев, известных за пределами городка: психиатр Айвор (ныне сэр Айвор) Сефтон и философ (о котором мы еще услышим на этих страницах) Джон Роберт Розанов.