Трикси Трейдер - Хелен Данн

Ну что делать девушке после подобного заявления? Я краснею. Я чуть ли не ощущаю, как щеки становятся пунцовыми. Не думаю, что такие слова пришлись бы по вкусу моей мамочке, но я и не являюсь моей мамочкой. Если бы только можно было прямо сейчас сбежать отсюда и отправиться прямиком в постель. Да! Именно В ПОСТЕЛЬ!

— С волосами у меня все в порядке. — Я беру в руку прядь и как следует дергаю. — Видишь? Сильны и здоровы до самых корней.

Киаран наклоняется поближе и нежно касается моей щеки.

— Я скучал, — говорит он одними губами.

— Я тоже. — И мы смеемся.

— Ну, и как дела? Пригодились мои наводки?

Я качаю головой и рассказываю ему о Кэндис. Да, я помню, что она просила ничего не говорить Киарану, но мы с ним так близки. У меня нет от него тайн… Я отпиваю глоточек кофе.

— Слышал о сделке Норико? Он медленно кивает. — Удивлен?

Киаран медлит, откидывает сглаз непокорную прядку.

— Немного… Но, Трикси… — Его голос переменился. Теперь в нем нет ни следа веселья.

— Но — что?

Что происходит? Почему он так пристально уставился в свою чашку? Ну посмотри же на меня! В чем дело?

— Ты не знаешь самого страшного… — У меня екает сердце. Почему он так себя ведет?.. — Это ведь я сказал департаменту кредитов о докторе Норико.

— Что? — Я слышу свой голос, будто со стороны. Очень резкий. Я не могу понять, что это такое Киаран говорит. Он испортил мне сделку? — Но почему?

— Ты просила меня навести справки среди инвесторов, так? (Я не отвечаю, а просто буравлю его холодным взглядом.) Я подкинул им твою идею по поводу облигаций. Им это пришлось по вкусу, но, к сожалению, они не могли ничего купить. Они уже купили столько облигаций Норико, сколько им было позволено. Так мы выяснили, что компания делала огромные займы. Я обратился к другим инвесторам — то же самое. Я ничего не мог понять. Так что я стал понемногу расспрашивать клиентов ив конце концов кое-что выяснил. Компании уже ссудили ему неимоверную сумму. Миллиарды… Норико будет просто не в состоянии выплатить эти долги в сроки. Мне пришлось рассказать обо всем департаменту кредитов, и уж они составили полную картину.

Я молчу. Беру свою чашку и допиваю кофе одним глотком. А потом ложечкой подбираю осевшие на дне остатки сливок. Я тяну время, и Киаран не может этого не понять. Он беспокойно ерзает на стуле.

— И когда же ты, мистер Шерлок Холмс, все это узнал?

Теперь он тянет время. Но я не желаю ждать.

— Так когда?

— Ну, я начал выяснять… — Пауза. Он переводит дыхание. Прикидывается, будто вспоминает, ублюдок. — На той неделе, — выдавливает он. — Во вторник.

Вот так. И все. И нет пути назад. Я вынимаю ложечку изо рта и тычу в него. — А когда же закончил?

Снова пауза. Ловушка захлопнулась, говори уж.

— В четверг.

— Накануне нашего свидания?

— Да.

— За день до того, как уложил меня в постель?!

Люди за соседними столиками начинают оглядываться. Не вполне понимая, что происходит, они безошибочно чувствуют: здесь вот-вот прольется кровь. Куда там Майку Тайсону…

— Да. — Он сидит, не осмеливаясь поднять глаза, и ковыряет ложечкой в пустой чашке. Как нашкодивший школьник, которого учитель застукал на месте преступления.

— Через день после того, как прислал мне цветы? А цветами, значит, решил подсластить пилюлю?

— Нет! Я… я увлекся тобой. Я не знал, что так получится.

— Но ты же знал, что сделка не состоится?

— Я лишь предполагал, что могут быть некоторые трудности… — Он смотрит уже не в чашку, а в пол.

— Ты знал, что сделка не состоится, — повторяю я.

— Да, — едва слышно отзывается Киаран.

— Однако ты по-прежнему полагал, что имеешь право назначить мне свидание? Пригласить в ресторан…

— Но это же совсем разные вещи. Работа — и личные отношения. С тех пор как мы познакомились, я думал только о тебе…

Чудные слова. Произнеси он их двадцать четыре часа назад, я была бы на седьмом небе от счастья.

— …И переспать со мной.

— Я не знал, что так получится. А когда я запустил эту адскую машинку — расследование дел компании Норико, я уже не мог ее остановить.

— Так что решил ловить момент? Затащить меня в койку, пока правда не выплыла наружу… — Я поднимаюсь на ноги, достаю кошелек и вынимаю три фунтовые монеты. Кладу их на стол, надеваю пальто.

— Ты подонок, — говорю я Киарану. — Ты ничуть не лучше Сэма, но, в отличие от него, ты об этом даже не знаешь.

А потом я неторопливо выхожу из кофейни и возвращаюсь в банк. Бладхаунд глядит на меня и даже открывает рот, желая что-то сказать, но вовремя успевает передумать. Остаток дня проходит в молчании. Я жму на кнопочки и пялюсь в экран, но меня это не занимает. Бладхаунд передает мне три записки, поскольку звонили Джулия и Лили. Я озадачена. Почему же их три, если звонков всего два? Он смеется и говорит, что это не иначе как специальное предложение — три-вместо-двух. Я улыбаюсь, а потом сминаю бумажки и отправляю их в корзину. Я ни с кем не хочу общаться. Я ни в ком не нуждаюсь. Не желаю, чтобы кто-нибудь наблюдал, как моя жизнь снова рассыпается на куски… Я должна задать только один вопрос.

— Ты знал об этом? — Я поворачиваюсь к Бладхаунду.

Он очень мрачен, и я вдруг понимаю, что он ждал этого вопроса. Все поглядывал на часы с тех самых пор, как я вернулась из кофейни.

— Узнал сегодня утром… после летучки. Киаран мне все объяснил. — Мне кажется, или в его голосе сквозит ярость?

— И что ты ему сказал?

— Ну, я наградил его всеми эпитетами, которые в свое время выдал Сэму. И кое-какими новыми, которые узнал от тебя. И от Джулии.