Рэт Скэбис и Святой Грааль - Кристофер Дейвс

– И что он делает, интересно? – пробормотал Скэбис, покачав головой. – Эй, Ришар! – крикнул он Бельи. – Вообще-то ты с нами сидишь! Иди сюда!

Бельи поднял два растопыренных пальца, изображая «победу» – знак «V». Но через пару минут все-таки подошел к нам вместе с Натали, ее подругой и неизвестно откуда взявшимся одеялом.

– Это Натали, а это… э-э… – объявил он, подтащив к нашему столику еще два стула.

– Да, да, мы помним, – сказал Скэбис. – Ричард, что происходит? Почему все так взъелись на Генри?

– Не только на Генри, – сказал Бельи. – А на всех, кто сегодня собрался здесь. И вовсе даже не взъелись, а как бы это сказать… Им просто не верится, что люди едут сюда со всего света, потому что считают их маленькую деревушку священным местом. И это нормально. Так и должно быть. В смысле, а что бы подумали вы сами, если бы люди вдруг объявили ваш Брентфорд священным местом и стали бы ездить туда со всего света? Вы бы подумали, что все посходили с ума и что им срочно пора подлечиться.

Глянув поверх плеча Бельи, я увидел двух полицейских, медленно пробиравшихся между столиками. Один из них держал в руке квадратный лоскут джинсовой ткани.

– Скэбис, ты видел?…

Он видел. Потому что его уже не было за столиком. Он скрылся в густой темноте за пределами света прожекторов, сверкнув на прощание дыркой на заднице. И больше я его в тот вечер не видел.

На следующий день Генри Линкольн снова столкнулся с проявлением неприязни со стороны местных жителей, когда мы поехали посмотреть на то место неподалеку от деревушки Арк, где раньше располагалось надгробие, изображенное на картине Пуссена «Аркадские пастухи». Джон и Джой Миллер как раз выбирали, где надо встать, чтобы вид открывался под тем же углом, что и на полотне Пуссена, как вдруг в непосредственной близости от нашей группы возник взбешенный француз. Как оказалось, это был здешний землевладелец – и ему очень не нравилось, что какие-то посторонние люди пялятся на его скалы.

– Убярайтессссь с моей зяааамли! – визжал он на манер фермера Палмера из «Виза»,[14]брызжа слюной, хотя мы вообще-то стояли на обочине у общественной автострады. Подступив к Генри вплотную, он орал минут пять, даже не делая пауз для вдохов и выдохов. Дорин, миниатюрная активистка защиты прав животных, уже искала глазами подходящий камень, чтобы заехать ему по кумполу, но Генри был невозмутим и спокоен. Он не возражал и не спорил, просто стоял с отрешенным видом и слушал вопли своего разъяренного оппонента.

– У меня на него уже стойкий иммунитет, – объяснил потом Генри. – История повторяется из года в год, уже несколько десятилетий. Два раза из трех, как я сюда приезжаю, мы с ним имеем беседу. В одностороннем порядке. Он ни разу меня не узнал, ни разу не вспомнил. Видимо, ослепленный гневом.

И действительно. Разгневанный землевладелец даже не заметил, что Ядерный Джо снимает его «выступление» на видеокамеру, нацелив объектив ему прямо в лицо. Вечером Джо обработал отснятый материал на ноутбуке, добавил саундтрек («Это такой удивительный мир» Луи Армстронга) и смонтировал маленький фильм под названием «Et In Arcadia Ego пшел вон». «И вот я в Аркадии пшел вон».

Впрочем, ради справедливости стоит сказать, что бешеный Фермер Палмер – это был случай скорее исключительный. Как правило, местные жители встречали нашу компанию вполне дружелюбно. Как это было, к примеру, в Сен-Сальвере. Сен-Сальвер – это крошечная деревушка на вершине холма над Але-ле-Бэном – домов на шесть-семь, не больше, – и здешняя церковь входит в число значимых точек линкольновской «сакральной геометрии» края.

Тоби с Гердой, немецкие тамплиеры, рассказали, что они приезжали сюда бессчетное количество раз, специально, чтобы посмотреть церковь, но каждый раз дверь была заперта, и никто не мог им подсказать, у кого можно взять ключ. Однако когда наш автобус подъехал к церквушке, ключ торчал в замке. – Генри говорит, что так происходит всегда, когда он сюда приезжает, – улыбнулась Джой.

Еще утром, за завтраком, Джой сказала, что в церкви в Сен-Сальвере «очень сильная энергетика – ее ощущаешь буквально физически». Мне было странно услышать такое от Джой. В этой безумной компании ренньерцев она была самым практичным и здравомыслящим человеком («Мама у нас далека от «нью-эйджа», – однажды заметил Скэбис) и обсуждала английский футбольный чемпионат с не меньшим задором, чем тайну Соньера. Про ее интерес к футболу я узнал совершенно случайно, когда кто-то из наших купил в Лиму английскую газету. Джой с большим интересом прочитала спортивный раздел и, возвращая газету владельцу, вздохнула:

– «Сперсы» опять проиграли. А я сразу сказала, что зря они продали Тедди Шерингема.

Снаружи церковь в Сен-Сальвере похожа на древнее зернохранилище: старое каменное сооружение без всяких украшений, с четырьмя крошечными окошечками, по одному в каждой из четырех стен. Если бы не колокол на крыше, я бы вообще никогда не подумал, что это церковь.

– Церковь действительно невзрачная, – сказал. Генри, повернув ключ в замке, – и тем не менее она особенная. Про нее мало кто знает. Туристы сюда не заглядывают. Но, повторюсь, это место особенное. – Генри понизил голос почти до шепота, и если бы я не стоял совсем рядом, я бы, наверное, его не расслышал. – Это сокровище, – сказал он. – Подлинное сокровище.

После такого вступления я ждал чего-то необыкновенного, но когда мы вошли в церковь, я не заметил ничего особенного. Внутри все было таким же предельно простым и невзрачным, как и снаружи. Архитектурно-строительный примитивизм в чистом виде. Пять-шесть рядов грубо сколоченных низких скамеек наводивших на мысли о ноющей боли в затекших мышцах Голый каменный пол и такие же голые стены из шероховатого серого камня. Алтарь – прямоугольная каменная плита, накрытая белым льняным покрывалом наподобие столовой скатерти. Генри сказал, что от алтаря исходит энергия, которую можно почувствовать, и мы все по очереди подошли, чтобы подержать руку над камнем. Лично я ничего не почувствовал. И Хьюго – тоже, и Бельи (он решил задержаться на пару дней и уговорил Джона и Джой выделить ему «койкоместо» в автобусе на заднем сиденье, вообще-то рассчитанном на троих, но мы со Скэбисом и Хьюго, разумеется, не возражали против подобного уплотнения). Скэбис, однако, резко отдернул руку и замахал ею, словно обжегшись. Сперва я подумал, что он действительно что-то почувствовал, но потом понял, что он просто дурачится и разыгрывает представление с целью взвинтить нервы Гарри, стоявшего в очереди сразу за ним.

Генри сказал, что церковь построена на развалинах древнеримского храма. Кто-то сказал, что он где-то читал, что это место считалось священным еще до римлян, и здесь стояло языческое святилище, где проходили различные ритуалы, вполне вероятно, с человеческими жертвоприношениями. Кто-то еще высказался в том смысле, что многие христианские церкви построены на местах древних языческих святилищ. Пока шел обмен репликами, я достал свою видеокамеру и стал снимать Скэбиса, который сидел в самом дальнем углу на скамейке у противоположной от двери стены и обнимал что-то похожее на цилиндрический бетонный столбик дорожного ограждения, торчавший из пола.