Хризантема - Джоан Ито Барк

— Я согласна, — ослепительно улыбнулась Сатико, — только хорошо бы мне побыть там одной подольше, хотя бы неделю. Хочу изучить, как одеваются французские женщины.

Папа рассмеялся.

— Конечно, почему бы и нет. Делай как хочешь.

— Спасибо, я буду счастлива, — улыбнулась она еще ослепительней, — но если вы хотите сделать меня вдвойне счастливой, дайте мне две недели.

Папа не был мужчиной ее мечты, зато городом ее мечты был Париж. Одна мечта из двух — это уже неплохо.

Чтобы использовать время эффективнее, Сатико распланировала поездку вместе с преподавателем французского. Через две недели она уже чувствовала себя в Париже как дома и смогла показать Папе целый мир, о котором он не имел ни малейшего понятия, хотя ездил туда уже в шестой раз. В течение трех дней Сатико была его гидом, учителем и любовницей. Они обедали у «Максима», пили шампанское. Даже самая шикарная блондинка не смогла бы вызвать такую зависть в глазах мужчин всех национальностей. Официанты и владельцы магазинов сбивались с ног, чтобы услужить ей. Даже женщины благосклонно улыбались, глядя на элегантную экзотическую даму. Люди на улице оборачивались. Папа был в полном восторге. Такого успеха он не ожидал.

Вернувшись в Токио, он предложил Сатико остаться с ним.

— Уходи из клуба, — сказал он, — и я куплю тебе собственное дело. Какое хочешь, в пределах разумного, конечно.

Это был шанс, и Сатико не собиралась его упускать. Она тут же принялась планировать шаг номер два. После пяти месяцев упорного труда ей удалось открыть маленький модный магазинчик в районе ночных клубов. Замысел состоял в том, чтобы обслуживать девушек, работавших в них. Сатико знала по опыту, сколько разной одежды требуется им для работы, и предвидела широкую клиентуру. Одна из комнаток позади торгового помещения превратилась в мастерскую, где работала нанятая швея.

Кроме платьев магазинчик торговал дорогим женским бельем и работал круглые сутки. Девушке из клуба достаточно было позвонить по телефону, и она получала все, что хотела. Больше всего заказов поступало ближе к утру, когда девушки отправлялись домой с клиентами. Подвыпившие и размякшие мужчины легче раскошеливались на что-нибудь изысканное и дорогое для своих сексуальных куколок. В результате бизнес Сатико сразу стал приносить прибыль.

Папа, впрочем, оказался не слишком доволен ее успехами. Разумеется, он был не против, чтобы дело приносило деньги, но предпочитал иметь Сатико в своем распоряжении в любое время дня и ночи. В результате ей пришлось нанять еще одну продавщицу для ночной работы. Впрочем, и Папе приходилось соблюдать осторожность. Он был йоси — так называют в Японии мужчин, принятых в семью жены в качестве сына. Это давало законной супруге очень сильные позиции, и она не потерпела бы у мужа второй жены на стороне.

Сатико предложила сделку. Папа даст ей деньги на покупку хорошей квартиры, которые она будет отдавать в рассрочку за счет прибылей магазина. Коньком сделки было обещание Сатико не уходить от Папы до тех пор, пока она полностью не выплатит долг. Папа согласился: магазин приносил немалую прибыль, более того, уже принимал заказы от известных шоу-продюсеров. В подсобных помещениях теперь работала не одна, а целых три швеи.

В один прекрасный день покупка квартиры состоялась. Папа приехал с портфелем, до отказа набитым банковскими пачками десятитысячных купюр. Как ему удалось незаметно изъять такую крупную сумму из семейного бизнеса, Сатико предпочла не интересоваться. Она подписала долговое обязательство, по которому должна была дважды в год выплачивать Папе четверть всех прибылей магазина. Сделку отпраздновали шампанским в постели. Хотя договор был неформальный, Сатико собиралась честно его выполнять. Первая выплата была назначена в первых числах января, но перед самым Новым годом Папа, сидя в офисе, получил обширное кровоизлияние в мозг. Когда приехали врачи, он уже скончался.

На сорок девятый день после его смерти Сатико, встав на колени перед туалетным столиком, где стояла фотография и горели две свечи, поднесла зажигалку к долговому обязательству и от его пламени подожгла курительные палочки. Потом выпила за упокой души своего благодетеля бокал шампанского. Шел 1963 год. Через несколько месяцев она открыла ателье «Сати». В мастерской работали уже пятеро.

Рассеянно ковыряя фаршированную перепелку с виноградом, Сатико кратко обрисовала подруге свои приключения в те годы, что они не виделись.

— Подумать только, как многого ты достигла! — восторгалась Мисако. — Мне повезло, я смогла окончить университет, но получила всего лишь офисную работу, да и ту бросила через два года, когда вышла замуж.

— Зато ты жила нормальной жизнью, — пожала плечами Сатико. — Ничего плохого в этом нет.

— Плохо то, — вздохнула Мисако, — что мой муж завел любовницу и теперь требует развода. Она беременна, так что с его стороны все очень серьезно. Вчера он сказал, что хочет этого ребенка. Ему нужен сын. Я просто не знаю, что делать. — Она повертела на пальце золотое обручальное кольцо. — Свекровь говорит, он собирается выгнать меня из дома. Так что с моим браком все кончено, а я даже мать не поставила в известность, просто оделась и убежала утром куда глаза глядят…

Сатико закурила сигарету и задумчиво выпустила дым в потолок. Потом сказала тихо и очень серьезно:

— Думаю, Тиби-тян, тебе лучше пока переехать ко мне. У меня есть свободная комната.

Мисако вытаращила глаза.

— Ну что ты, я вовсе не собираюсь тебя стеснять…

— Когда я была маленькая, — возразила Сатико, — то проводила много времени у тебя дома, не раз ночевала и обедала. Твои родители были очень добры ко мне. Теперь у меня появилась возможность отплатить за добро.

— Брось, ты ничего мне не должна.

— Послушай меня. Мне кажется, сегодня нас свела вместе сама судьба. Поехали ко мне, расскажешь все подробно. Потом позвонишь матери, она имеет право знать. Скажешь, что будешь жить у меня, она вряд ли меня забыла.

— Она будет так волноваться, — вздохнула Мисако, смахивая слезинку.

— Вот и пускай. Хорошо, когда есть люди, которые волнуются за тебя. Я тоже за тебя волнуюсь. Как только приедем, позвоню адвокату. Ты должна с ним поговорить, завтра же. Поняла?

— Хидео вчера тоже советовал мне поговорить с юристом.

— Понятно, — улыбнулась Сатико. — Только едва ли он имел в виду Исао Огаву.

17

Зима 1965 года

Двадцать две! Тэйсин любовался на коробки рисового печенья, уложенные рядами у стены в кладовой. А еще благовония, чай… Настоящее изобилие! Никогда на его памяти храм не имел таких запасов, и все это пожертвовали прихожане по случаю кончины Учителя. Наведение порядка в кладовой было первым в списке дел на неделю, который Кэйко составила для Тэйсина, и он старался не разочаровать ее.