Семейная тайна - Ольга Карпович

Он шагнул к деду и затряс его жилистую руку.

Воронцов с трудом поднялся на ноги, обнял Андрея и похлопал по плечу, растроганно приговаривая:

– Спасибо, голубчик! Спасибо, Андрей!

– Папка, – взвизгнула Ника и тоже полезла к отцу обниматься.

Александра лишь перекинулась с Андреем счастливыми взглядами и тоже расплылась в улыбке…

– Ты послушай, – тут же, посерьезнев, по-деловому заговорил с Новиковым дед. – Нужно сейчас же связаться с Моргуновым по поводу… Эх, нет, это я сам. Сегодня не выйдет, конечно, но завтра я подъеду…

– Алеша, я никуда тебя не отпущу, – заволновалась бабка. – В таком состоянии… Тебе еще нужно пройти обследование…

– Да погоди ты, Лидия, с обследованием. Дел столько! Провалялся, как чахоточная барышня…

Дед уже кипел жаждой деятельности, хотя и заметно было, что подъем на ноги сильно его вымотал.

Ася заметила, что отец, оставшийся вроде как не у дел, нехорошо ухмыльнулся.

– Ну, что же, можно сказать, хеппи-энд? – выплюнул он. – Все довольны, все смеются! А мне подыхать можно, да? Кому какое дело. Просрал гребаные накладные – все, не человек теперь!

– Да ты на себя посмотри, человек! – укорил его Воронцов. – Сорок лет почти, взрослый мужик! А ломаешься, как подросток. Ни одного дела толком доделать не можешь. Накладные потерять – как это возможно вообще? Тебе голова для чего, шапку носить? Или подсчитывать, как тебя отец обидел, что тебе недодал?

– Оу, ну, ясно, – скривился Макс. – Ладно, пап, сейчас позвоню Олегу, пусть приезжает закапывать меня в ближайшем лесу, как он грозился.

– Подожди! – вскрикнула Ася.

Накладные, накладные…

Это все утро вертелось в голове, и вдруг она вспомнила!

Девушка выбежала из комнаты, рванулась на террасу, порылась в сваленных кое-как на кушетке вещах и выудила рюкзак. Быстрым шагом, на ходу перерывая сумку, она вернулась в комнату и сунула отцу в руки стопку подмоченных и кое-как высушенных листков бумаги.

– Это ты потерял? Эти накладные?

Макс, не веря, перебирал листки, быстро шевелил губами, сверяя какие-то данные, дрожащими руками перевернул всю стопку, заглянул в конец, где стояли подписи и печати.

Наконец перевел взгляд на дочку:

– Откуда это у тебя?

– Оттуда, откуда и вся остальная твоя хрень, – отозвалась Ася. – Подобрала в аптеке, пока ты с «рыбой моей» в подсобке обжимался.

– Аська, господи, – он шагнул к ней, обхватил все еще нервно трясущимися руками. – Аська, доченька… Ты меня… ну, спасла, что ли.

– Да отстань ты, – неприязненно поморщилась она, отстраняясь от отцовских объятий.

– Что же ты раньше не говорила, что они у тебя?

– Что же ты раньше не говорил мне, что случилось, а только нудел, как все тебя обижают, и выдумывал, с кого бы стрясти денег?

– Как ты с отцом разговариваешь? – тут же взвилась Лидия Сергеевна.

Но Алексей Михайлович тут же ее осадил:

– Какой отец, так и разговаривает.

Отец смотрел на нее, и в глазах его было какое-то болезненное выражение. Потом он хмыкнул, криво усмехнулся и, сложив бумаги стопкой, наигранно весело произнес:

– Ладно, раз все у нас теперь пучком, пойду доложу Олегу, чтоб не трудился меня мочить.

Он быстро вышел из комнаты и пошел вверх по лестнице, ссутулив плечи.

От всего этого гомона у Аси разболелась голова.

Подобрав опустошенный от бумаг рюкзак, она вышла во двор.

В груди еще что-то тонко дрожало – слишком многое обрушилось на нее за одни сутки.

Ночь с Артемом, ссора, злые слезы разочарования, пришедший в себя дед, отец – жалкий и беспомощный, поджавший хвост…

Чувства свивались внутри тугим узлом, в них нужно было разобраться, распутать, осознать.

Ася сунула в рот сигарету и пошла к калитке – в доме все сейчас не в себе – орут, плачут, обнимаются, вряд ли кто из родственников пойдет во двор и запалит ее с сигаретой.

Еще не полдороге она заметила маячивший у калитки со стороны улицы вихрастый рыжий затылок.

Артем топтался у забора, пинал носком ботинка какую-то жестянку и нервно озирался на дом. Увидев Асю, он сначала потупился, смущенно дернув плечами, потом поднял голову и искоса смотрел, как она приближается.

– Привет! – холодно бросила она.

В голове все еще крутились его слова: «Я свободный человек – и никому ничего не должен, не хочу ничем себя связывать».

Надо же, явился! Это зачем, интересно?

Еще раз объяснить ей, как глупо с ее стороны привязываться к кому-то?

– Привет.

Брови его дернулись, смешно искривились губы.

– Слушай, я, кажется, ведь тебя уже предупреждал, – начал он.

– Неужели? И о чем же? – осведомилась Ася.

– О том, что я идиот, – просто сказал Артем. – И у меня язык без костей. Помнишь, в нашу первую встречу? Несу иногда черт знает что, сам не знаю, зачем…

Ася все еще хмурилась, но удержаться от улыбки становилось все трудней. Она приоткрыла калитку и выскользнула за забор, к Артему. Тот еще немного потоптался вокруг, а потом по-детски боднул ее лбом в плечо:

– Аська, не обижайся, ладно? Я фигню какую-то сморозил. Я не хочу быть всегда один. Без тебя – не хочу!

– А как же: «Я хочу быть свободным»? Это тоже фигня? – не удержалась Ася.

– Не-а, не фигня. Но я вот думаю: можно же быть свободным вместе, правда?

Он вскинул на нее зеленоватые искрящиеся солнечными искрами глаза.

Ася пожала плечами, пробормотала:

– По крайней мере, можно попробовать, – и обвила тонкими руками его шею.

Река как будто бы посвежела от ночного дождя. И зелень, омытая дождевыми каплями, искрила на ярком солнце.

Ася и Артем сидели на краю обрыва, болтая ногами над катившимися внизу прозрачными волнами.

Откуда-то прилетела стрекоза и застыла в воздухе, быстро-быстро трепеща тонкими голубоватыми крылышками…

– Значит, у тебя дома все наладилось? – спросил Артем. – Теперь все хорошо?

– Я не знаю, – задумчиво покачала головой Ася. – Они не то чтобы все разом прозрели и возлюбили друг друга… Все равно будут еще дуться, ругаться, выяснять отношения, подозревать, что все хотят их подставить. Просто я поняла… Ну, что я все равно никогда не смогу всех их бросить. Какими бы они ни были… Я не знаю, что такое семья, – камень на твоей шее или источник силы и поддержки? Я правда не знаю. Может, я поступаю глупо, но по-другому не могу. Вот. И, наверно, так ведь не бывает, чтобы совсем все было хорошо?