Край, где живет Детство... - Сергей Боев

А может, потому, что мама расстроилась? Но это ведь тоже не конец света – она добрая, завтра отойдёт и уже не будет расстраиваться…

Тогда, может, потому, что она наказала его, и ему теперь приходится стоять в углу – вместо того, чтобы бегать на улице с ребятами? Но ведь он сам виноват – нечего было в воду соваться!

Наконец, его осенило. Грустно потому, что Славке попало ни за что! Он ведь хотел, как лучше, катал его и следил за ним. А получилось, как будто не следил…

* * *

– Мам, а мам! Ты Славку выпусти из угла – он ни при чём! – твёрдо заявил Серёжка маме, как только она пришла его «проверить». – Славка говорил мне, чтоб я за ним не шёл – честное слово! А я его не послушался и полез за ним на глубину.

– Надо же! Это что ж получается – он пойдёт гулять, а ты будешь один в углу стоять?

– Мам, так я и так один стою. Но я-то за дело, а Славка – ни за что.

– Ну, что ж – раз так, то будь по-твоему.

Чуть позже дверь в комнату приоткрылась, и в щели появилась Славкина курчавая голова.

– Серый, ты это… молоток, братишка! Спасибо за отмазку! Я щас на улицу к ребятам сгоняю, а потом загляну тебя проведать. Ты не скучай тут, ладно?

… Серёжка и не собирался скучать. Он очень обрадовался, что брата отпустили гулять, и что тот не киснет из-за него в углу. Сам же он снова и снова прокручивал в голове и заново переживал их речные приключения… Но к вечеру при воспоминании о ледяной воде стало как-то зябко. Потом он почувствовал, будто холод поднимается от замерзших ног вверх и разливается ознобом по всему телу… Вскоре его всего уже била мелкая дрожь. Было холодно и жарко одновременно, а в горло будто засунули раскалённые угли – так больно вдруг стало глотать.

Пришедшая с проверкой мама потрогала лоб и тут же отправила его в постель. Накрыв его двумя одеялами, она засунула ему под мышку градусник и сама присела рядом на краешек кровати, положив свою прохладную ладонь ему на горячий лоб… Через некоторое время она достала градусник, посмотрела на него и нахмурилась.

– Плохо дело! – объявила она. – Похоже, ты здорово переохладился и подхватил-таки простуду. Или ещё чего хуже – ангину, раз горло болит.

– Мам, а я не умру? – вырвался у него единственный беспокоивший его вопрос.

– Ну, что за глупости?! Конечно, не умрёшь! От этого не умирают.

– Как же не умирают? Вон вспомни нашу первую Барсуху! Она тоже тогда зимой переохладилась и умерла!

– Сынок, она не переохладилась, а замёрзла. Совсем. А ты всего лишь застудил ноги. Это – разные вещи. Сейчас мы натрём их змеиным ядом, напоим тебя горячим чаем с мёдом. Ты хорошенько пропотеешь, уснёшь, а наутро будешь здоровенький – как новенький!

– Ну, тогда ладно. Давай уже будем всё это делать, чтобы побыстрее выздороветь! А то ведь каникулы проходят – а я ещё ничего толком не успел!

Напившись чая, он забрался под одеяло с головой и старательно дышал там ртом, пока не согрелся. Засыпая в уютном тепле, он думал о том, что раз мама так сказала, то он обязательно быстро выздоровеет и ещё успеет побегать по лужам и, может, даже ещё разок прокатиться на льдине. А потом наступит апрель – и его день рождения!

* * *

Вот и отвьюжил суровый Февраль.

В прошлом – тревоги зимы и печаль.

Пó небу Март щедрым взмахом разлил

Синь и лазурь… и немного белил…

Кляксы земли в ноздреватом снегу

Кистью мазнул на речном берегу,

В Солнце плеснул апельсиновый цвет —

Вкусным и сочным стал солнечный свет…

Яркой гуашью весенних лучей

Тронул берёзы, пригорок, ручей,

В блики воды подмешал перламутра

Радуг, закатов и робкого утра…

В воздухе гвалт – птичий щебет и трели…

С крыш тарабанят стаккато капели…

Плеск и журчанье – пастушьей свирели

Хрустальная песнь на пороге Апреля.