Свое счастье - Ирина Грекова

— Не знаю почему, но охотно готов освободить вас от своего присутствия в институте.

— Зачем так пылко, Александр Маркович? Мы же с вами не малые дети. Это у них чуть что: «Я с тобой не играю!» А мы должны смотреть на себя трезво, с доброй долей самокритики. Вы считаете, что у вас в отделе все безукоризненно?

— Вовсе нет. Разумеется, у нас есть недостатки…

— И немалые. Один из них — стремление выделиться, занять в институте ведущее место. Например, ни в одном отделе нет стольких докторов наук, как у вас…

— Иван Владимирович! Разве не с вашего согласия, не при вашей поддержке я принимал этих докторов на работу?

— Да, с моего, при моей. Но учтите — истина всегда конкретна. Времена меняются. То, что было достоинством вчера, может стать недостатком сегодня, и наоборот.

— От одного доктора, самого себя, повторяю, я могу освободить вас хоть сегодня.

— Пф-пф-пф, какой горячий! — Панфилов раздул щеки и словно бы выпустил облачко пара. — Можете вы выслушать меня спокойно?

— Ну, могу.

— Речь не о вас. В составе отдела есть другие, в частности Анна Кирилловна Дятлова. Я ее глубоко уважаю, но ведь это, честно говоря, человек прошлого. Возраст у нее сверх-пенсионный… Ведь ей шестьдесят?

— Как и мне.

— Опять эгоцентризм. Повторяю, речь идет не о вас. Давайте вспомним все анонимки. В каждой из них упоминается имя Дятловой. Оно упорно связывается с именем вашего сына, диссертация которого написана несамостоятельно…

— Вы в это верите? Тогда прекратим разговор.

— Конечно, не верю. Но, может быть, сама Анна Кирилловна отчасти повинна в распространении таких слухов. Она женщина эмоциональная, ее указания вашему сыну нередко носят, ну, скажем, слишком красочный характер. Другие их слышат, повторяют… Мне кажется, что для оздоровления атмосферы в отделе да и в институте было бы очень уместно проводить Анну Кирилловну на заслуженный отдых. Разумеется, с почетом, выделить ценный подарок… Я уверен, что после этого обстановка в отделе и в институте нормализуется. Не будет больше писем… К тому же мы выиграем в показателе «средний возраст сотрудников», который у нас великоват…

— Оставим в покое средний возраст, — резко перебил Фабрицкий. — Вы прекрасно понимаете, что одна единица тут погоды не делает. Вернемся к письмам. Неужели из-за того, что какая-то подлая гадина…

— Пожалуйста, только без эпитетов.

— Хорошо. Неужели из-за того, что какая-то, не говорю какая, личность вздумала на нас клеветать, мы должны лишиться одного из лучших наших сотрудников? Дятлова — ученый с мировым именем.

— Ну уж и с мировым… Вы, Александр Маркович, вечно преувеличиваете.

— Нисколько. Спросите кого угодно. Не далее чем в прошлом году ее монография была переведена на английский, немецкий, испанский языки… А учебники? По ним учатся студенты во многих странах мира.

— Это ничего не доказывает. Между прочим, она сама о себе как об ученом более чем скромного мнения.

— Это делает ей честь. Нет, Иван Владимирович, ваше дело хозяйское, но если вы вынудите Дятлову уйти на пенсию, я тоже уйду. Конечно, не на пенсию, а в другой институт. Выбор у меня есть.

— «Вынудите»… Ни о каком «вынуждении» речи быть не может. Это не мой стиль руководства. Надо помочь Анне Кирилловне самой убедиться, что так для нее лучше. Годы серьезные, здоровье не ахти. Кажется, у нее есть внук?

— Хоть бы десять. Это не меняет дела. Между прочим, у меня самого есть внук.

Фабрицкий на минуту представил себе внука Митю, с его светлой кудрявостью и умным, грустным лицом, и привычная боль уколола его. Никогда он не видит внука, мать против, ребенок растет не только без отца — без деда, без бабушки…

— Ну, вот опять, — сказал Панфилов, — все, что вам ни скажешь, вы переводите на себя. У меня, между прочим, трое внуков, и что? Мужчину внуки не отвлекают от работы.

— Вы хотите сказать, что Анну Кирилловну отвлекают?

— Есть такое мнение, — неопределенно сказал Панфилов.

— Не знаю, чьей информацией вы пользуетесь. Знаю только, что человек этот нахально врет! Совсем недавно Анна Кирилловна предложила прекрасную идею алгебраического преобразователя, работает над ним не отрываясь, и никакой внук ей не мешает! А вы слушаете каких-то прохвостов.

— Опять резкость? — мягко сказал директор. — Ох, как вы еще молоды душой! Я вам завидую, честное слово.