Стальное лето - Сильвия Аваллоне

Анна влетела в комнату, схватила горшок с цветком, бросила взгляд на комок бумаги с ненаписанным письмом и побежала к двери. Хлопнув дверью, она преодолела два лестничных пролета, отделявших ее от лучшей подруги, бывшей лучшей подруги, вечной ее подруги.

Она держала горшок в руках, но не решалась позвонить. А если откроет этот гоблин? Она не могла знать, что в квартире никого нет. Ей даже в голову не могло прийти, что там случилось кое-что необычное.

В конце концов Анна поступила по-идиотски: оставила цветок на коврике, позвонила в дверь и сразу же ушла.

Спагетти лежали в дуршлаге уже двадцать минут и превратились в холодные слипшиеся нити, напоминающие жирные волосы. И все же Сандра не решалась их выбросить.

— Телефон твоего отца молчит…

Уже закончился выпуск новостей, было почти девять. Анна смотрела телевизор и думала о том, как можно было быть такой дурой: не оставить клочок бумаги с надписью «С днем рождения!».

Сандра уже серьезно беспокоилась: после своего возвращения Артуро ни разу не пропустил ужин. Что-то стряслось, она уже ясно это понимала.

В девять Анна допила сок и стала жаловаться, что не наелась. Алессио закончил наконец телефонный треп и явился на кухню.

— Ты говорил с отцом? — спросила Сандра. — Он целый день не отвечает на мои звонки.

— А мне что за дело, — сказал Алессио и вышел, так и не поев.

Дождь лил как из ведра: такая погода всегда не к добру.

Сандра снова и снова набирала номер мужа. Раздавались три коротких гудка, а потом — тишина. Ни звука, молчал даже автоответчик.

— Телефон не просто выключен. Там не говорят, что абонент недоступен. Так бывает, когда в телефоне нет сим-карты!

В девять тридцать Анна выхватила у матери мобильник и сама позвонила отцу. Действительно, автоответчик молчит, три коротких гудка, затем тишина.

Сандра не находила себе места. На всякий случай они приглушили звук в телевизоре. Дождь все так же стучал в окно, поднялся ветер. Сандра потянулась за сигаретами, взяла их и уронила зажигалку.

— Что-то стряслось… Точно, с ним какое-то несчастье.

Анна сохраняла спокойствие. Она не хотела слышать о несчастьях, и так одни проблемы.

— Я позвоню в больницу.

— Не надо! — вскрикнула раздосадованная Анна. — Прекрати, пожалуйста, увидишь, сейчас он появится.

Сандра, белая как мел, не решалась выпустить телефонную трубку из рук.

После десяти в дверь позвонили.

— Наконец-то, — выдохнула Сандра, заулыбавшись. — В который раз ключи забыл!

Анна тоже улыбалась:

— Видишь? Что я говорила? Всегда ты психуешь.

— Артуро, проклятый, до чего же ты меня напугал! — Повеселевшая Сандра побежала к двери.

На пороге стояли трое полицейских, двое мужчин и одна женщина.

— Синьора Соррентино?

С ее губ слетела улыбка. Она стояла оглушенная.

— Ваш муж дома? У нас ордер на обыск.

Женщина протянула ей листок с какими-то каракулями.

— Мам? — позвала ее Анна.

Сандра стояла, не двигаясь и не дыша. Она все еще не понимала, что происходит.

— Синьора, я спросила — дома ли ваш муж?

— Его нет… — наконец пробормотала Сандра хриплым голосом.

Полицейские начали раздражаться:

— У нас нет времени, дайте пройти, будьте любезны.

Все это не укладывалось в голове. Казалось, что это понарошку — просто из обычной жизни она вдруг перенеслась в полицейский сериал. Сандра прислонилась к дверному косяку и издала глухой животный стон. Полицейские бесцеремонно отодвинули ее и вошли в квартиру.

Оторопевшая Анна смотрела, как полицейские раскладывают на столе в кухне свои причиндалы: ручные фонарики, кисточки для снятия отпечатков и что-то еще. Пистолеты, хотя и спрятанные в кобуре, произвели на нее особенно сильное впечатление.

— Синьорина, — сказал ей молодой полицейский, — мы постараемся управиться быстро. Вы — дочь?

Анна кивнула.

Полицейский постарше сухо добавил:

— Мы обязаны произвести обыск. Где комната ваших родителей?

Анна расслышала тихий плач матери.

— Там, — ответила она и проводила полицейских в комнату. В принципе, на восьмидесяти квадратных метрах заблудиться было никак нельзя.

Как будто кто-то умер… Ну да, когда кто-то умер, важно отвлечься от всего и делать то, что должно. То же самое нужно делать, когда тебе говорят, что в твоем доме обыск. Это значит, твой отец натворил дел. Нужно объяснить полицейским, где спальня, где ванная… Механически отвечать на вопросы, даже не стараясь в них вникать. Но на самом деле это сложно — переварить фразу «Мы должны обыскать ваш дом».

Мать оставалась в коридоре. Она прекратила плакать и теперь разговаривала сама с собой. Полицейский на кухне вытряхнул содержимое буфета и теперь рылся в пакетах с хлопьями.

— Сейф или что-нибудь подобное есть?

— Нет, — ответила Анна.

— Ваш отец сегодня не возвращался, точно?

— Не возвращался.

Полицейский нахмурился:

— Вы видели когда-нибудь у него оружие?

Анна отрицательно покачала головой.

— В какое время он обычно выходит из дому?

— Где-то в девять.

— Всегда ли возвращается ночевать?

Анна не могла знать, что полицейские следили за Артуро уже несколько месяцев. Она не могла и представить, что эти люди знали о нем в десять, в сто раз больше, чем она сама. Она старалась искренне и правдиво отвечать на вопросы. Ей казалось, что ее отец и тот, другой, про которого спрашивают полицейские, — два разных человека.

— Да, всегда, — ответила она.

— Он когда-нибудь пропадал надолго, ну, на неделю, на месяц?

Анна смешалась. Полицейские тем временем продолжали разорять ее дом. Если отец и тот, другой, — это все-таки один и тот же человек, видимо, надо защищать его.

— Никогда он не пропадал, — сказала она через некоторое время.

— А вы не замечали за отцом чего-нибудь необычного? Странных звонков? Странных поступков?

Допрос продолжился в спальне. Полицейский, копавшийся в матрасе, дружески улыбнулся, как будто они с Анной были заодно.

— Нет, — сухо сказала Анна.

Женщина бормотала что-то себе под нос, и Анна смогла разобрать фразу: «Да уж, с таким-то папашей…» Но она не была уверена, что услышала правильно.

Анна смотрела, как в воздух взмывают материны трусы, носки отца, и все эти выставленные напоказ интимные детали приводили ее ужас.