Ромовый дневник - Хантер С. Томпсон

— Какого черта ты ничего не предпринял? — с жаром вопросил Сала. — Йемон очень хорош, когда надо кому-то морду набить, — а где он был все это время?

— Слишком быстро все получилось, — ответил я. — Он попытался это блядство остановить, но его просто растоптали.

Сала немного подумал.

— Какого черта вы ее туда притащили?

— Валяй дальше, — отозвался я. — Я пошел туда не за тем, чтобы для какой-то ненормальной дуэнью разыгрывать. — Я взглянул ему в лицо. — А ты почему не остался дома и не почитал книжку на сон грядущий, когда нас полиция отметелила?

Сала покачал головой и откинулся на спинку сиденья. После двух-трех минут молчания он снова поднял взгляд.

— Скажи, Кемп, куда мы, черт нас возьми, катимся? Я и впрямь начинаю думать, что мы обречены. — Он нервно потер щеку и понизил голос. — Я серьезно, — продолжил он. — Мы всё нажираемся и нажираемся, и вся эта жуть то и дело происходит, и каждый следующий раз хуже предыдущего… — Он безнадежно махнул рукой. — Черт побери, это уже совсем не смешно — вся наша удача неуклонно сходит на нет.

Когда мы вернулись в редакцию, я вспомнил эти его слова и начал думать, что Сала вполне может быть прав. Он все время толковал про удачу, судьбу и числа, и в то же время ни разу не рискнул даже центом в каком-нибудь казино, ибо знал, что всю прибыль имеет заведение. И под пессимизмом, печальной убежденностью, что весь механизм настроен против него, в глубине души у него оставалась вера, что он, Роберт Сала, способен этот механизм перехитрить, — путем внимательного наблюдения за различными знамениями он может узнать, когда увернуться и спастись. Такой пессимизм имел определенную лазейку, и все, что нужно было делать, чтобы эта лазейка сработала, это наблюдать за знамениями. Выживание по координации, не иначе. Гонку выигрывает не самый быстрый и битву не самый сильный — а тот, кто способен увидеть приближение момента и отскочить в сторону. Как лягушка уворачивается от цапли в полуночном болоте.

Твердо держа в уме теорию Салы, я тем же вечером отправился повидаться с Сандерсоном, дабы выпрыгнуть из трясины нависшей над головой безработицы на высокую и сухую ветку денежных заданий. Никакой иной ветки в пределах тысячи миль я не наблюдал — и пропусти я ее, это означало бы долгий рейс к новой точке опоры, причем я не имел ни малейшего представления, где эта точка окажется.

Сандерсон встретил меня чеком на пятьдесят долларов, который я принял за благое знамение.

— Это за статью, — объяснил он. — Выходи на веранду, сейчас мы тебе выпивку смешаем.

— Выпивку, черт возьми, — буркнул я. — Я тут страхование по безработице высматриваю.

Сандерсон рассмеялся.

— Я должен был догадаться — особенно после сегодняшних новостей. Мы задержались на кухне, чтобы достать немного льда.

— Ты, конечно, знал, что Сегарра хочет уволиться, — сказал я.

— Конечно, — отозвался он.

— О Господи, — пробормотал я. — Скажи, Хел, — что день грядущий мне готовит? Разбогатею я или разорюсь?

Сандерсон рассмеялся и пошел на веранду, откуда доносились чьи-то голоса.

— Не беспокойся, — бросил он через плечо. — Просто держись где попрохладнее.

Мне не очень хотелось общаться с целой компанией новых людей, но я все же вышел на веранду. Гости были молоды — они только-только прибыли с чего-то страшно захватывающего, и их очень-очень интересовало Пуэрто-Рико и все-все его перспективы. Я почувствовал себя преуспевающим и осведомленным. После того как меня несколько дней подряд рвали и терзали гнилые ветры паскудной жизни, славно было себя так чувствовать.