#в_чёрном_теле - Мария Долонь

На айфон шмякнулись первые капли дождя: «ушли в лабу колёсики твои».

В Москве парило со вчерашнего вечера. Ингу будто пищевой плёнкой обмотали: глубоко не вздохнуть. Но пока они с Катькой катались на роликах в парке, небо затянуло, а в воздухе запахло озоном.

Экран снова загорелся, предыдущее сообщение прокрутилось вниз: «точно не хочешь сказать, откуда товар?»

Инга выбрала смайлик, который изображал смеющегося до слёз человечка. День назад она запаковала три таблетки из коробочки Мариам в вакуумный пакет и отдала Холодивкер на экспертизу.

«Но это ведь Веточка из 40К, она?» – Сообщение снова пришло моментально. Женя сгорала от любопытства.

– Когда ты угомонишься-то? – тихо сказала Инга телефону. Она понимала, что «не раскрывать источник информации» Холодильнику нечестно, но очень уж не хотелось признаваться, что, пока Женя поедала профитроли, Инга копалась в сумочке малолетней дочери её друга.

Конечно, это та самая Веточка, кто бы сомневался. Во-первых, без неё скорей всего Мариам не смогла бы скинуть так быстро восемь кило. Во-вторых, девочка состоит в группе, где толкают препарат. Наконец, никакой маркировки на коробке – только берёзовая ветка. Явно самопал. А вот невинный это БАД или наркота, и могли ли из-за неё убить Эвелину, Туми и Безмернова, нужно выяснить.

Ливень набирал силу: капли летели сильные и тяжёлые, как артобстрел. Люди засуетились по парку. Прятали под дождевиками коляски, с хлопком раскрывали зонты, ускорялись, прикрываясь пакетами, задрав на головы футболки. Седой мужчина убирал в дипломат шахматную доску и табличку «играю бесплатно».

– Кто не спрятался, тот и виноват!

Катька, давно обогнавшая Ингу, теперь возвращалась назад, подставив лицо дождю. На роликах она, в отличие от мамы, каталась хорошо и сейчас делала ногами изящно-небрежные «фонарики с перехлёстом». Инга же еле-еле переставляла ноги на колёсиках и на такие прогулки всегда брала с собой аптечку – на всякий пожарный.

Дочка схватила её за руку:

– Погнали! – и они припустили по аллее.

Ливень прибивал пыль, скатывал тополиный пух в мокрый войлок, асфальт под роликами был неровный, и Инга чувствовала, как вибрирует и трясётся всё тело. Включая щёки. Майка неприятно прилипла к спине, но дышать стало намного легче.

Под навес «Проката в парке» они заехали полностью мокрые. Тинейджеры, дети, бабулечки в платочках и молодые мамы стояли там плотной толпой, расстроенно поглядывая на стену дождя. Громко разговаривая, люди старались перекричать дождь и ветер.

– К скамейке пробивайся. – Инга подтолкнула Катьку вперёд, снимая налокотник.

В прокате пахло резиной и мокрым деревом. Катя плюхнулась на свободный краешек лавки и начала быстро расшнуровывать ботинок, одновременно стягивая его с пятки. Было душно, Инга мгновенно вспотела, хоть и была промокшая. Она присела рядом с дочерью, чувствуя, как высыхающая на лбу прядь скручивается от влажности в жгутик. Толпа подростков, нависающая над ними, шумно выясняла отношения.

– Ты заметила, что этим летом люди как с цепи сорвались? – шепнула ей Катька, зыркая на тинейджеров. – В магазинах, в метро, в летнем лагере у нас при школе все злые как черти, не обращала внимания?

– Есть немного, – согласилась Инга. – Сиди тут.

Она взяла свои и Катины ролики и стала протискиваться сквозь толпу к прилавку проката.

– Извините, можно?

Но подростки её не слышали. Тоном: «сама дура!» – «нет, сама дура!» – они выкрикивали друг другу что-то сложносочинённое из мата и сленга.

Кто-то резко толкнул Ингу в спину так, что она рефлекторно пробежала пару шагов вперёд и ударила роликами девушку с синей чёлкой.

– Ты совсем опухла, что ли? – Та обернулась, потирая тощую руку.

– Меня сзади кто-то пихнул… – начала было Инга, но девушка смотрела ей за спину.