Голомяное пламя - Дмитрий Новиков

Хорек засуетился, задвигался. Он только сейчас почувствовал свои мокрые штаны и пытался прикрыться руками.

– На склад веди, я сказал! – Человеку нельзя давать очухаться, нужно, чтобы он постоянно и быстро что-то делал. Иначе он начинает думать, а не чувствовать. Это ни к чему.

Обладатель мокрого паха, прихрамывая, побежал вперед. Гриша пошел следом. Нож он постоянно держал на виду, и жалкий взгляд хорька то и дело падал на него. Оружие – сильная вещь.

Наконец длинным темным коридором пришли на большой склад в подвале. Хорек включил свет.

– Как зовут-то тебя, родной? – Гриша позволил себе немного расслабиться, всё шло по-задуманному.

– Вася. – Хорек впервые вдруг подумал, что убивать не будут.

– Вот что, Вася. Ты торгуешь паленой водкой. Где она?

А тот и не стал запираться. Быстро кивнул на помещение. Там в затхлом, еле освещенном пространстве стояли стройные ряды ящиков. Штук пятьсот, по всему.

– Это не мое. Меня заставили, – залепетал хорек, чувствуя уже, куда Гриша клонит.

– А я и не спрашиваю ничего. Мне неинтересно. Давай, начинай.

– Что начинать? – Он пока не понял.

– Выливать начинай. Гальюн где, рядом? Вот и отлично, вперед!

– Но я же… Как же? Я же должен буду.

– А ты и так должен, раз подписался. Всем отравленным должен. Мне должен. Давай начинай, а то приколю! – Нужно была хорька взбодрить, иначе затеет ненужные разговоры и плач.

Плач и так начался. Когда полилось первое палево в унитаз. Запах поднялся – выноси святых, грешные останутся. Вообще вся атмосфера подвала стала нереальной какой-то, неземной. Тусклая лампа освещала зеленые, безнадежного цвета стены. Тени метались по ним, как по полю боя. Клубами, дымными всполохами поднимался запах. От него ело глаза, перехватывало дыхание, щипало в носу. Вася то и дело принимался поскуливать, видя свое разорение:

– Да не я же виноват! Не мой товар! Я лишь торговец!

Поскулив, переходил на угрозы:

– Ты не знаешь, с кем связался. Тут люди серьезные. Душу вынут за свое.

– Свое – когда другим не вредит. А так – ничье. Работай давай.

Гриша сначала сидел да подгонял нерадивого, потом сам помогать принялся. Вдвоем быстрее дело пошло. Но хоть и вместе работали – попугивать хорька не забывал. Расслабишься, потом в рабочее состояние труднее заново вгонять.

– Позвони-ка ты домой, скажи жене – ревизия сегодня у тебя. Есть жена-то?

– Есть жена, и дети есть. А ты нас хлеба лишаешь.

– Давай звони, оголодавший. Сам должен думать был, за что брался.

Так до утра и провозились. Пустые бутылки ставили обратно в ящики, те громоздили у свободной стены. В перерывах, когда работать сил уж не было, Гриша заставил продавца две бумаги написать:

– Значит так, пишешь заяву в ментовку на торговлю паленой водкой. Написал? Молодец. Давай сюда, пусть у меня полежит, чтобы ты не дергался особо. А теперь – расписку, что за товар деньги с меня получил. Это для твоих слонов, если брыкаться вздумаешь. И ордер приходный пиши на деньги. Вот и ладно. Всё ты понял?

– А я? Как же я разберусь со всем?

– Ты думай, родной. До владельца магазина дорос – значит, думать умеешь. Думай дальше. Решай свою проблему. А я свою решил. Да и ты смотри – людей не жалеешь, так всё и для тебя поворачивается.

Остаток ночи пролетел. Не шутка была – количество пойла шкалило разум. Да и от запахов голова как котел гудела. Наконец закончили. Гриша собрался. Вася выглядел усталым, но мысль какая-то бродила в голове. Гриша забрал бумаги, аккуратно спрятал нож.

– Смотри, я поблизости буду, проверю, что ты понял.

И вышел из затхлости на воздух.

Было темно. Редкие люди спешили по делам. Еще не наступило время утренней суеты. И как же радостно было вдыхать свежий воздух! Как же бодрил легкий морозец после тяжелого тепла! Как сладко было смотреть на звездное небо! Даже с восторгом каким-то необычным, крылатым. Наверное, сказывались пары́ алкоголя, всё еще бродившие в голове.