Дом обезьян - Сара Груэн

В день собеседования Джон принял душ, побрился и, когда появилась Аманда, уже пил кофе у барной стойки, ради предосторожности закинув галстук на плечо.

Аманда была в халате и в тюрбане из полотенца. Она прошлепала на кухню и налила себе кофе, ее окружала аура подавленности.

Джон поставил чашку на стойку и подошел к жене.

— Эй, — сказал он и погладил ее по пояснице, — с тобой все нормально?

Аманда кивнула.

— Да, — она поставила чашку на стойку и поежилась. — Вообще-то нет. Мне страшно. Как только представлю, что мне в лицо будут втыкать иголки… Что, если я дернусь и врач промахнется?

— Ну, так не ходи. Ты же никому ничего не должна. Этот твой парень полный идиот.

— Даже если так, он еще и продюсер, — Аманда глубоко вздохнула. — Ладно, я справлюсь. Все говорят, в этом нет ничего страшного, — она рассеянно поцеловала Джона в щеку и взяла свой кофе. — Удачи тебе на собеседовании.

Аманда вышла из кухни.

* * *

Джон держал в одной руке картонный стакан-гильзу с дабл гранд латте, а в другой портфель, и, чтобы войти в здание, ему пришлось толкнуть дверь бедром. В холле он остановился и огляделся, его составленное заранее мнение оказалось неверным. Очевидно, «Уикли таймс» кто-то купил. И этот кто-то был далеко не один.

Приемная оказалась довольно просторной и с высоким потолком, для посетителей там полукругом стояли секционные диваны из красной кожи. На столиках из вишни со стеклянными столешницами в форме идеального веера были разложены самые последние выпуски «Уикли таймс». На противоположных концах стойки секретаря, тоже со стеклянным верхом, были расставлены квадратные свечи в подсвечниках из сахарного стекла. А у дальней стены мирно журчал водопад из аспидного сланца, над водопадом красовался внушительный логотип издания.

Джон глубоко вдохнул дезодорированный воздух и постарался изменить настрой. Всего несколько минут назад, стоя перед барменшей в кафе, он почувствовал себя отвратительно, оттого что не смог внятно сформулировать заказ. Он думал об Аманде, представлял иголки, воткнутые ей в лицо, и пробормотал что-то пусть и невнятное, но, очевидно, функциональное, поскольку ему дали именно то, что надо. Отсчитав сдачу, барменша сочувственно улыбнулась Джону и напомнила, что его заказ в действительности звучит как «дабл гранд латте с обезжиренным молоком».

Джон подошел к стойке секретаря. Ухоженная молодая женщина подняла голову и улыбнулась, не демонстрируя зубы.

— Чем могу вам помочь?

У нее была безупречная и абсолютно гладкая кожа. Джон подумал, что, возможно, видит перед собой доказательство эффективного воздействия «Рестилайна» на женское лицо. Круглые щечки и чуть припухлая верхняя губка, похожая на бабочку.

— У меня назначена встреча с мистером Тофером Макфадденом. На десять. — Джон поставил латте на стойку.

Секретарь проследила за его действиями. Тоненькая струйка кофе стекла по стакану и образовала лужицу в его основании. Джон поспешно схватил стакан, на стойке остался влажный круг.

— Ваше имя?

— Джон Тигпен.

— Тигпен?

— Да, Тигпен.

— Я доложу, — благоговейным шепотом библиотекарши сказала секретарь. — Присядьте, пожалуйста.

— Спасибо, — поблагодарил Джон, также понизив голос.

Он поставил портфель на пол и попытался, насколько это было возможно, удобно устроиться на секционном диване. Потом достал из кармана платок, сложил и использовал как подставку, чтобы латте не замарал девственно чистое стекло столешницы.

Секретарь посмотрела ему в глаза и щелкнула своими наманикюренными пальчиками по плечу. Джон нахмурился. Секретарь повторила сигнал. Джон скосил глаза вбок и обнаружил, что его галстук все еще благополучно лежит на плече. Он быстро сбросил галстук с плеча и разгладил его на груди. Неудивительно, что барменша в кафе приняла его за деревенщину. Секретарь взяла телефонную трубку, а Джон сфокусировался на проходящих за стеклянными дверьми ногах — отутюженные стрелки, тонкие чулки, туфельки на высоких каблуках. Солдатские ботинки, стильная обувка цвета оксблад, кроссовки. Шаркающие ноги, кривые ноги, целеустремленные ноги… покрытые шерстью, вот одна поднимается, и струя мочи уже готова ударить об угол дома, но другая пара ног резко дергает поводок и срывает покрытые шерстью с места.

У Джона екнуло сердце.

На столике рядом с ним лежал фантастический расклад из журналов — взъерошенные волосы, куполообразные платья и туфли с красной подошвой на невозможно высоких каблуках. Белые виниры выглядывают в щель между губами, точно платиновые кредитки из бумажника. Усовершенствованные хирургическим путем лица балансируют на тонких, как ножка бокала, шеях.

Заголовки крикливо оповещали или визгливо вопрошали:

«Диета или хирургия?»

«Грязный развод!»

«Голливудские няни расскажут все!»

«Баб Джоб» в прошлом!»

Джон оторвал взгляд от журналов и обнаружил, что секретарь флиртует с мужчиной из «ФэдЭкс», тогда он взял один из журналов.

Страдающая ожирением пышногрудая и белокурая кокаиновая королева мадам Баттерфляй отпускала колкости по поводу самых худших на этой неделе проходов по красной дорожке. Крохотная старлетка спряталась за очками-иллюминаторами, а тощая как спица женщина с тоской взирает из-за их спин на выстроившихся в ряд фотографов.

* * *

Новостной отдел был просто невероятных размеров, рабочие кабинки разделяли перегородки высотой до пояса, это не позволяло остаться один на один со своими мыслями, но зато у всех было вдоволь дневного света. С потолка свисали мониторы, по которым шел беспрерывный поток новостей, а в проходах между кабинками носились отлично подстриженные молодые люди с охапками газет, редактурой и фотографиями.

Джон прошел в угловой кабинет, отгороженный стеклянными панелями от пола до потолка. Тофер Макфадден вышел ему навстречу. Он был одет колоритно и дорого — рубашка цвета зеленого яблока и галстук цвета барвинка, казалось бы, несовместимые цвета, но у Тофера они сочетались. И очки, и ботинки у него были массивными и прямоугольными. Сам Тофер оказался загорелым и накачанным парнем с соломенными волосами, ему с одинаковым успехом можно было дать и двадцать пять, и сорок пять лет. Учитывая ситуацию, Джон надеялся, что Тоферу ближе к сорока пяти. Они пожали друг другу руки.