Синдром Клинтона. Моральный ущерб - Макс Нарышкин

— Ну, и что теперь будем делать, уважаемый профессор? — съерничал Куртеев, вдыхая оставленный компанией Лукашова запах сигаретного дыма и терпкого одеколона.

— Нужно снять наручники, — найдя очки и разместив их на носу, ответил Берг.

Тихон с презрением посмотрел на приятеля по неволе.

— Предположим, браслеты я с нас сниму. А что дальше? Вы видели нашу одежду? — Он кивнул на кучу порезанных вещей. Пиджаки, брюки и даже их трусы были словно пропущены через аппарат для резки документов: они распустились на ровные полосы. Куртеев был уверен, что знает, кто сделал это с такой любовью. Берг предлагает отстегнуться. Ну и, действительно, дальше-то что? Прикрыться одним видом Таррагоны на двоих и бежать по Стасовой до первого участкового уполномоченного?

— Дальше, спрашиваю, что?! Через два часа эти дегенераты возьмут в аэропорту Вику, а у нас даже носков нет!

Берг поправил очки. Так он всегда делал, когда знал ответ, а студент не знал, что он знает.

— Вы плохо соображаете для человека, собирающегося стать мужем умнейшей из женщин.

Куртеев посмотрел в глубь комнаты и решительно замотал головой:

— Вы спятили?!

— Вы хотите получить мою дочь?!

— Но не такой же ценой!..

— А-а, — взревел профессор, — вы торгуетесь?

Куртеев рывком дотянулся до лежащей на полу шпильки для волос и, не отрывая ненавидящего взгляда от Берга, стал гнуть ее меж пальцев.

— Я очень сожалею, Игорь Оттович, что судьба нас не свела в такой ситуации пару лет назад. Зачеты и отличные оценки были бы мне гарантированы.

— Кто бы вам поверил? Шантажист липовый…

Стиснув зубы, Куртеев щелкнул шпилькой, сломал ее, но зажим на браслете освободил руку. Через минуту свободным оказался и профессор.

— Возьмете вот это?

— Желтое с красным?

— Зато рукава три четверти, вам впору!..

— Никогда в жизни. Я не проститутка.

— А, мы из эстетов? Ну, тогда наденьте вот этот строгий костюм. Эта юбочка на вас будет смотреться как миди.

— Вкус, молодой человек, нужно соблюдать всегда и во всем.

— Ну, вот это прикиньте… От, черт, велико… Господи, отчего вы такой маленький?! Вот, в горошек…

— С ума сошли? Блузка навыпуск! Нужен пояс!

— Вы в своем уме?! Вы же не на гулянку собираетесь!..

По существу, проблема была только с Бергом. Игорь Оттович манерничал и психовал.

— Одевайтесь быстрее, черт бы вас побрал, радуйтесь, что вам тут обувь по размеру подходит!..

В конце концов Берг нашел то, что ему пришлось по нраву. Таким профессора Куртеев еще не видел. Берг стоял в топе, короткой клетчатой юбке и нейлоновых черных гольфах, в которые были заправлены аристократически утонченные волосатые ноги. Завершали гардероб остроносые туфли на плоской подошве.

— Я п-похож на шотландца?

— Мля-я, — в бешенстве протянул консультант, — вы похожи на «татушку».

Выскочив из квартиры, они спустились к двери подъезда.

— Стойте здесь и не дергайтесь, пока я вас не позову, — приказал Куртеев. — Я не намерен шокировать вашим видом этот двор.

Приоткрыв дверь, он увидел черный «Мерседес», останавливающийся на импровизированной парковке. Тихон распахнул дверь и спринтером приблизился к водительской дверце. Выбиравшийся из-за руля огромный мужик лет сорока с небольшим стоял к нему задом и тянул за собой из салона пакеты. Они оказались лицом к лицу в тот момент, когда покрытый фиолетовыми татуировками громила с коротко стриженной, почти лысой головой развернулся, чтобы захлопнуть дверцу. Вид Куртеева его не столько удивил, сколько насторожил. Этой секунды Тихону хватило. Схватив хозяина «Мерседеса» за плечи, он с силой ударил его голову о свой лоб. Звук, который при этом раздался, заставил выглядывающего из-за двери Берга покрыться испариной.

Между тем хозяин машины падал, а Куртеев запрыгивал за руль.

— Берг!..

Выскочив из подъезда и затравленно озираясь, кривоногий профессор быстро пересек дорогу и ринулся к двери.

— Справа обойди! — постучал ему в стекло Куртеев.

Профессор социологии Игорь Оттович Берг был в шоке. Последовав совету бывшего ученика, он обежал джип и вскочил на пассажирское сиденье.

— Вы хотели повести?

— Просто я немного взволнован.

Джип, присев, рванул с места. Выпустив из рук пакеты и вскакивая на ноги, хозяин взятой разбоем машины ринулся к въезжающему во двор милицейскому «Форду». Пассажиры бело-синей машины с гербом Москвы и надписью на борту «ЮАО» сочли нужным выйти и разузнать, в чем дело…

— Значит, вы утверждаете, что «Геленваген» отнял у вас трансвестит? — спросил лейтенант, разглядывая татуировку на руке потерпевшего. — Ниже вас ростом, атлетического сложения, однако все равно в два раза меньше вас в габаритах? Значит, вы говорите, что он был трезв и один?

— Да, да, сколько раз можно спрашивать одно и то же?! — держась за лоб, заорал бывший хозяин тачки.

На предплечье оглушенного Куртеевым мужчины был изображен пират с ножом в зубах. На лезвии ножа значились буквы: «ИРА». В общем-то, именно это и было причиной милицейского слабоумия. Перед лейтенантом стоял человек, который тюремной иерархией признан садистом по отношению к лицам, вставшим на путь исправления. И сама надпись: «Иду Резать Актив» — как бы убеждала милиционера в том, что отнять у этого человека машину может взвод СОБРа, весь штат «Идущих вместе», ну, на худой конец, банда озверелых трансвеститов, но никак не один трансвестит.