Ураган - Пол Кворрингтон

_____

Мейвел зажимал рану рукой, пытаясь стянуть ее края. Кровь гейзерами била между его пальцами.

— Где-то за стойкой должна быть аптечка! — крикнул он Гейл и Сорвиг и повернулся к Джимми Ньютону: — Попроси по радио помощь.

Джимми залез в карман, вытащил фонарик, и узкий яркий луч света прорезал темноту.

— Почему ты раньше его не включил? — спросила Сорвиг.

— Раньше он был не нужен, — ответил Ньютон.

— Неужели ты не понимаешь, что со светом было бы совсем другое настроение?

— Извини, — пробормотал Джимми. — Давай.

И все трое двинулись к стойке, сопротивляясь порывам ветра, задувавшим из зала в бар.

Когда девушки нашли белую жестяную коробочку с красным крестом на крышке, Ньютон направил луч фонарика на радиоприемник.

— Черт, — вздохнул он и двинулся обратно. Добравшись до Мейвела, он опустился на колени в лужу крови рядом с Полли. — Я думаю, надо поднять ей голову, — произнес он. — Положи ее себе на колени. И не отпускай…

— Ты вызвал помощь?

— Я не могу этого сделать. Электричества нет, и батареи нет…

— Что это значит?!

— Это значит…

— Черт бы побрал тебя, Ньютон!

— Послушай, Мейвел, я не виноват, что в этом несчастном приемнике нет батареи.

Щеки у Мейвела вдруг задрожали, и все его лицо сморщилось.

— Я в этом ничего не понимаю, — признался он, и черты его лица снова заострились.

— Ладно, слушай, у меня где-то там есть переносной генератор.

— Тащи его.

— Ладно.

Преодолевая страх и нервическое возбуждение, Ньютон попытался вспомнить, куда он мог его запихать. Генератор остался где-то в зале ресторана. Небольшой приземистый прибор с двумя портами для батарей. Ньютон не мог вспомнить, почему он оставил его там, но сейчас это уже не имело значения. Главное, что генератор находился в зале, в котором сейчас бушевала «Клэр».

Сжавшись в комок, чтобы как можно меньше подставлять свое тело ударам ветра, Ньютон пополз по проходу в сторону зала. Он понимал, что все это совершенно бессмысленно. Во-первых, вряд ли кто-нибудь сможет до них добраться. Даже мощному вертолету Сикорского не под силу преодолеть этот ураган, который, как теперь не сомневался Ньютон, достиг пяти баллов (наконец-то!). А во-вторых, у них было очень мало времени, то есть его не было вовсе — женщина явно умирала. Но Джимми не мог спорить с Мейвелом Хоупом, уже не говоря о том, что нельзя же прожить всю жизнь абсолютно бесполезным человеком. И поэтому Ньютон пополз дальше искать переносной генератор.

Лестера выкинуло на берег. Господь откликнулся на его молитву, невзирая на всю ее дерзость («Господи, Ты наконец поможешь мне или что?»). И теперь, когда он был спасен, Лестер понимал, что ему уготовано другое, более важное испытание. Он знал, что на всем острове отключилось электричество — звездочки, свидетельствующие о благах цивилизации, мигнули и погасли, — и теперь он пробирался к хижине, в которой располагался генератор. Крохотное строение с удивительным упорством выдерживало натиск бури. Лестер удовлетворенно улыбнулся, ведь этот домишко он возводил собственными руками. Он знал, что его навыки строителя гораздо хуже, чем способности в области садоводства, и тем не менее, судя по всему, он неплохо потрудился при строительстве этого жилища.

Он собирался включить генератор, вернуться в главное здание и попросить Полли, чтобы та налила ему выпить. В конце концов, Господь создал выпивку именно для таких случаев. Лестер почувствовал, как на него нисходит сто пятьдесят третий «салом». Он ждал этого много лет, и вот теперь текст начал звучать у него в голове: «О Господи, Ты взял свое семя и опустил его в золотые воды…»

Он был всего в десяти футах от хижины, когда налетевший ураган закружил его вокруг собственной оси. Лестер пустился в танец с адским ветром, который вел себя как неотесаный мужлан. Он быстро понял, что лучше ему не сопротивляться, и поэтому просто закрыл глаза, открывая их лишь в те мгновения, когда вихрь немного ослабевал. По прошествии неопределенного времени он разомкнул веки и смутно различил перед собой строение, к которому гнал его ветер.

Он врезался головой в стену, и хижина рассыпалась как карточный домик. Лестера швырнуло на генератор, который высился как металлическое божество на цементном фундаменте. От удара кишечник Лестера бешено заработал и издал громкий звук, присоединяя его к общей торжественной какофонии. Лестер, переводя дыхание, прильнул к генератору и попытался вспомнить, как он включается. Один рычаг надо было опустить вниз, а другой поднять вверх, но это надо было сделать правильно. Стоит перепутать рычаги, и механизм затрещит и сломается, и тогда Мейвел его точно не похвалит. Он скинет с его головы шляпу, вытрет со лба пот тыльной стороной ладони и пробормочет себе под нос: «Лестер, ну сколько можно повторять одно и то же?» А Лестер будет идиотски улыбаться и пожимать плечами. «Простите, сэр», — скажет он. И хотя он терпеть не мог называть Мейвела сэром, он бы предпочел, чтобы этот разговор произошел прямо сейчас.

Рычаги располагались с двух краев генератора, и Лестер знал, что Мейвел сочинил какую-то фразу, которая помогала запомнить, в каком положении они должны находиться. Кажется «левый вниз, правый стоймя». Лестер был почти уверен, что именно так, и уже схватился за рычаги, когда ему пришло в голову, что левый тоже может быть «стоймя». Он вцепился в генератор и прильнул к его боку. Но ураган хотел забрать не только Лестера, но и генератор. И несмотря на то что тот был привинчен к фундаменту шестидюймовыми болтами, его трясло и раскачивало из стороны в сторону.

Левый стоймя, правый стоймя. Лестер понимал: даже если ему удастся включить генератор, тот долго не продержится, но это не было основанием для того, чтобы отказываться от этой затеи. Что-то врезалось ему в висок, но он был настолько сосредоточен, что даже не обратил на это внимания. Левый стоймя, правый стоймя. Лестер решил исходить из того, что правые всегда правы, а потому должны брать верх, следовательно, именно правый рычаг нужно было поднять так, чтобы он принял вертикальное положение. Люди ходят, держа тело в вертикальном положении, и поэтому они лучше обезьян. Придя к этому выводу, Лестер взялся за рычаги и сделал глубокий вдох.

_____

Мейвел хотел сообщить о Полли о своей несовершенной любви, но боялся, что это может ее встревожить. Что тогда она догадается: ее положение очень серьезно. А он не хотел признаваться в этом даже себе, поэтому предпочел молчать.

Все молчали. Когда Гейл и Сорвиг вернулись с аптечкой и открыли ее, никто и слова не промолвил о том, насколько бесполезно ее содержимое — она была битком набита мазями от солнечных ожогов и пластырями.

Гейл порылась в аптечке и выудила самый большой пластырь размером два на два дюйма. А Сорвиг нашла бинт и что-то сказала Гейл, но из-за дикого рева ветра Мейвел не разобрал ее слов.