Перепутаны наши следы (сборник) - Наталья Симонова

– Так, да? – взвизгнула несчастная Аленка. – Ну и пусть, и целуйтесь со своей Анечкой. – Она кинулась вон из комнаты, сопровождаемая хлопочущей бабушкой.

– Гош, – устало обратилась к мужу Галя, – ну пойди поговори с ней.

– Ага… – кивнул Игорь. – А что сказать?

Галя выразительно уставилась на него.

– Ага, ага, – закивал муж, выбегая из комнаты.

– Анют, – начала Галя, приобнимая Аню за плечи, – ты понимаешь, Аленка всегда мечтала о сестре. Но она никогда ее не имела. И она не умеет общаться с сестрой. Понимаешь?

Аня испуганно кивнула.

– Теперь скажи мне, что там у вас случилось с этим цветком?

Аня пожала плечами и ниже опустила голову.

– Я понимаю, – кивнула Галя. – Это ведь вышло случайно, что он сломался.

Аня кивнула.

– Я думаю, ты хотела его просто погладить, потрогать, какой он, какой у него ствол… А он отломался. Так и было?

Аня опять кивнула и посмотрела на Галю.

– Я не знала, что так выйдет, – сказала она и заплакала. – Простите меня.

– Анечка, ну это же ерунда. Вы еще новые косточки посадите, и они у вас тоже обязательно взойдут. Ну жаль, конечно, и Аленка расстроилась из-за этой хурмы – но ничего, в общем, страшного. Она поймет, что не нужно так огорчаться. Она успокоится и все поймет.

Галя говорила тихо и гладила дочку по голове. Аня выглядела более-менее успокоенной.

– А когда мы к маме пойдем? – вдруг спросила.

– А куда ж мы к ней пойдем? – автоматически отвечала Галя, лихорадочно раздумывая, что говорить. – Она же в деревню уехала. Ты же записку читала.

Аня кивнула.

– Я ее записку с собой привезла. А как она там?

– Ну… – задумалась Галина, – наверное, на работу устроилась. Наверное, лечится, здоровье поправляет. И не волнуется за свою девочку, потому что мы обещали ей очень хорошо о тебе заботиться. А ты что, скучаешь по маме?

Аня опять кивнула.

– Ну пусть она пока лечится и силы копит. А там видно будет. Может, поедем к ней, может, она сама приедет… А ты что же, обратно к маме хочешь?

Аня помотала головой.

– Мне тут у вас вообще-то нравится, – сказала тихо.

Потом Галя говорила и с Аленкой. Ее несчастный ребенок заливался слезами обиды.

– Что же получается, мама, – скулила девочка, всхлипывая, – ей теперь все можно, да? Она цветок мой сломала, а ты ее обнимаешь.

– Да она не нарочно, – улыбаясь, утешала ее Галина. – Ей просто все тут у нас в диковинку. А тем более цветок этот твой. Это же чудо, какого красавца ты вырастила, Аленушка.

– Да! А она его сломала!

– Она потрогать хотела. Она мало хорошего в жизни видела. Ну прости сестру.

– Мама, – сказала Аленка, серьезно глядя на мать, – откуда вы ее взяли?

– Она наша родственница. Они очень трудно жили, Анечку и любить-то толком было некому. А ты ведь всегда сестру хотела.

– Да, – грустно согласилась дочка. – Но не такую.

– А какую?

– Ну… другую какую-нибудь…

– Так ты Аню еще совсем не знаешь. И потом… ты же можешь ее многому научить. А главное – разве это правильно, когда ребенка некому любить?

– А разве у нее нет мамы?

– Мама-то есть. Но мамы, знаешь, тоже разными бывают.

– А у Ани мама плохая? – оживилась девочка.

– Не то чтобы плохая, – заюлила Галина. – Но… Знаешь, бывают такие женщины… Они как-то в жизни не могут устроиться… Ну, работать не умеют… не хотят… Денег нет. И потому злятся на всех. И даже на детей! – «страшным» голосом добавила Галя.

Аленка испуганно посмотрела на нее.

– Вот. И поэтому будет очень хорошо, если мы будем Аню любить все вместе. Потому что это очень вредно, когда детей не любят.

– А что тогда бывает? – поинтересовалась дочка.

– Они вырастают грустными и злыми.

– Да-а? – удивилась девочка.

– Да-а! И к тому же ты всегда хотела сестру. Вы же можете с ней во все игры играть, разговаривать обо всем таком… вашем, девчачьем. Да?

– Мам, а можно я буду старшей сестрой?

– А как же ты будешь? Вы же ровесницы.

Аленка вздохнула.

– Мама, а кто же меня будет любить? Только бабушка? – печально уточнил ребенок.

– Аленка! Ну какая же ты у меня дурочка! – рассмеялась Галя, обнимая ее. – Да разве ж мы с папой можем перестать тебя любить, нашу ненаглядную девочку? Мы никогда-никогда тебя не разлюбим и всегда-всегда будем с тобой.

Аленка вздохнула, крепче прижимаясь к маме и успокаиваясь.

– Мама, ну все равно я хочу, чтобы она меня слушалась.

– Это, знаешь, будет не очень хорошо, – реагировала Галина, срочно соображая, что еще сказать.

– А почему? Ты ведь говорила, что я умная.

– Очень, очень умная, – подтвердила мать. – Но все-таки для дружбы всегда лучше, чтобы друзья были равными друг другу и никто не командовал.

– А почему?

– Ну… иначе это уже не будет дружбой.

– Ну и пусть, – согласилась Аленка. – А зато я буду главной.

– А зачем тебе?

– Ну… чтобы командовать.

– Для чего? Гораздо лучше, если вам обеим весело вместе. А если ты только командовать хочешь – это не дружба. Ты хочешь, чтобы Аня тебе подчинялась, чтобы она была подчиненной, а не подругой?

– Нет, мама, мне не надо, чтобы она подчинялась! Мне хочется, чтобы она меня слушалась, – возразила Аленка.

– Так это одно и то же. И совсем это не настоящая дружба. Просто тебе нужно, чтобы она была как бы младше тебя. А если тебе что-то от Ани нужно, то это не дружба, а корысть. Дружба ведь всегда бескорыстна.

– А почему?

– Неизвестно, – пожала плечами Галя. – Такое у дружбы свойство. Вот почему у тебя глазки такие голубые? Неизвестно. Просто ты так устроена. – Она развела руками и засмеялась.

Аленка тоже засмеялась.

– А дружба – это когда вам обеим хорошо, если вы вместе. Обеим, понимаешь, а не только тебе. И если ей тоже будет хорошо, то тебе тогда будет даже еще в сто раз лучше! Ну правда же?

– Ну не знаю, наверное…

– Ну во-от, – уговаривала Галя. – Если подруга ровня тебе, то она может и совет дать хороший, и придумать что-то интересное… И рассказать ей можно самое такое, чего никому больше не расскажешь… Ну, кроме мамы, естественно. А самое главное – чтобы в семье все любили друг друга. Это очень важно, Аленушка! А хурму мы новую посадим. И вообще, я вам домашнюю теплицу куплю, будем укроп сажать, петрушку, ну, что захотим, и потом из них зимой свежие салаты делать… Ален, а Анюта что-нибудь про свою маму говорила?