Путин, Буш и война в Ираке - Леонид Млечин

Боснийский посол в Багдаде, у которого сложились почти дружеские отношения с иракским президентом, тоже пытался его вразумить:

— Вам нужно вывести войска из Кувейта, хотя бы потому что западные страны воспользуются этим предлогом, чтобы вас уничтожить.

Саддам снисходительно посмотрел на посла:

— Вы не знаете того, что известно мне.

В юности Саддам прожил три с лишним года в Египте. Этим исчерпывалось его представление о мире. Он был крайне самонадеян по природе, и уверенность в собственном величии только усиливалась с годами. Он никогда не любил советоваться, а став хозяином страны, принимал только единоличные решения.

Саддам сам навлек на себя военную катастрофу. У него было пять с половиной месяцев, чтобы избежать войны. Ему было достаточно сказать, что он выводит войска из Кувейта, и он бы избежал поражения. Кто виноват, что Саддам не понимал иного языка, кроме языка силы? Совершив акт агрессии, он сам вывел себя из-под защиты международного права.

После голосования в ООН Буш был готов сам встретиться с Саддамом, послать в Багдад госсекретаря Бейкера или пригласить в Вашингтон Тарика Азиза. Это могло стать последней попыткой предотвратить военные действия.

Но Саддам упустил и эту возможность. Переговоры об обмене визитами продолжались месяц. Он откладывал встречи, надеясь выиграть время. 4 декабря он заявил, что отпускает советских заложников. Еще через два дня сказал, что позволит уехать всем иностранцам.

8 января 1991 года в Женеве Тарик Азиз, наконец, встретился с государственным секретарем Бейкером, который сразу сообщил, что прибыл не для переговоров. Он должен вручить письмо Буша Саддаму. В письме говорилось:

«Мы сегодня стоим на пороге войны между Ираком и всем миром. Эта война началась с вашего вторжения в Кувейт; эта война завершится, только после того как Ирак полностью и безоговорочно выполнит требования резолюции № 678 Совета Безопасности ООН.

Мы предпочли бы мирное решение. Вместе с тем полное выполнение требований резолюции № 678 Совета Безопасности ООН и предшествующих резолюций является абсолютно необходимым условием. Никакого поощрения за агрессию не будет. Это принципиально, компромиссы здесь невозможны.

Вместе с тем, выполнив полностью эти требования, Ирак получит шанс вернуться в мировое сообщество. Ирак и иракская военная инфраструктура не будут уничтожены. Но, если вы безоговорочно не выведете войска из Кувейта, вы потеряете не только Кувейт.

Сейчас решается вопрос не о будущем Кувейта — он будет освобожден, законное правительство восстановлено, а, скорее, о будущем Ирака…»

Письмо в запечатанном конверте Бейкер протянул Тарику Азизу вместе с ксерокопией, которую иракский посланец мог прочитать. Пробежав текст глазами, Азиз возмущенно бросил письмо на середину стола. Оно так и осталось лежать на столе. Посольство Ирака в Женеве тоже отказалось принять послание Буша. Бейкер надеялся, что Азиз, который его все-таки прочитал, объяснит Саддаму, что ему сделано последнее предупреждение.

Государственный секретарь сказал, что Ираку не выиграть этой войны.

— Наша страна знает, на что идет, — гордо ответил Азиз. — Мы принимаем войну.

Но тут же добавил, что готов приехать в Вашингтон для продолжения переговоров.

Бейкер покачал головой:

— Поздно. Мы дали вам время. Теперь вы просто пытаетесь отодвинуть срок ультиматума.

Прежде чем встать из-за стола, Бейкер предупредил Азиза против использования оружия массового уничтожения.

— Народ Америки потребует мести, — в жесткой форме произнес государственный секретарь, — и у нас есть все средства, чтобы это сделать.

Тарик Азиз понял, что американцы не остановятся перед ядерным ударом. Возможно, поэтому Ирак так и не решился пустить в ход химическое оружие.

Но все это произошло уже после того, как Шеварднадзе перестал быть министром иностранных дел.