Смерть геронтолога - Феликс Кандель

– Геронтолог Сасон‚ – разъясняет водитель.

– Он разве не...?

– Не-не.

Боря возбуждается сверх меры:

– Это я их сотворил! Я‚ это я! Лёву соединил с Броней‚ Ицика с Ципорой...

Бегает по проходу‚ хватает за руки‚ трогает собственные творения – отражением чувств‚ надежд‚ опасений‚ а они выглядывают в молчании несогласия‚ как интересуются: что дальше?

– Ты Кугель? – спрашивает водитель.

– Кугель.

– Садись давай. Вези нас.

– Я не умею.

– Умеешь‚ умеешь...

Эту женщину зовут Авигайль‚ и Боря сходит с ума от прелести ее совершенств. Возле нее – как нарочно – пустое место.

– У тебя хупа была? – спрашивает она.

– Нет.

– У меня была. Но не с тем‚ с кем бы хотелось.

Кладет руку на его запястье‚ выказывая кольцо на пальце. Дымчатозолотистый топаз‚ что помогает сдерживать страсти.

– Куда едем?

– На свадьбу‚ – отвечает Авигайль: вот женщина‚ которой не отказать.

– Не на нашу ли?

– Нет‚ не на нашу. Не смешивают одну радость с другой. Мы едем на свадьбу Сарры‚ дочери Давида.

– Давид Мендл Борух! – восторгается сверх меры. – Ну как же... Свадьба! Без промедления! Мы отправляемся на свадьбу!

Садится за руль‚ и они едут. Свет от фар высвечивает полосу. Ход машины бесшумный. Дорога пуста‚ и это прекрасно. Музыка. Пусть будет музыка! Вступают хоры в ликующем согласии. Торжествующим прославлением. Приглашением в вечный полет: "Попирающий высоты земли! Взвешивающий сердца! Сотворивший красоты души и Посещающий милостью Своей..." Дорога проложена по холму. Автобус невесомо скользит на краю обрыва. Тайна сокрытая приоткрывает створки‚ мысль шальная до трепета: малый поворот руля‚ и ты взлетаешь в великолепии полета‚ вырвавшись из теснин скорби‚ отряхнув пыль пустословия‚ отринув озабоченность с неприятием‚ в перерождении‚ воспарении и отрешенности‚ под ликующие голоса‚ которые не дадут упасть‚ – сколько мгновений будет отпущено‚ чтобы наяву вырваться из плоти‚ живущей от рассвета и до заката‚ пролететь свободной душой‚ неподвластной исчезновению‚ оглядывая миры с высоты временного своего величия? Два-три дыхания до удара о камни‚ чтобы вызвучало и замолкло‚ – этого будет достаточно...

9

Выкатываются на вершину холма. Замирают в потрясении. Город перед ними на день ходьбы‚ девятью мерами восторга, многолик и непознаваем. Лики его засыпаны слоями. Тридцать метров вовнутрь – в ожидании вызволения. Снимается слой за слоем: накопления правды‚ выдумки‚ экстаза. Капли росы под слоем погребения. Прах и камни. Застывшие вздохи. Притихшие клики. Восшумевшие некогда в стенаниях. Отликовавшие в радости: "Тысяча лет‚ как день вчерашний..."

Песнь восхождения Бори Кугеля:

– Почет водоносу с каменотесом. Виноградной лозе с оливой. Кинамону на холмах‚ произрастающему в избытке. Дыму воскурений. Вину возлияний. Слову заветному в рассветный час веры. Не жалит змей в городе. Не рушится кровля. Не пугает скорпион. Не утухает неугасимый огонь – львиной гривой. Всякое слово живет. Всякое понимание сохраняется. Ребенок в глубинах комнаты – саженцем надежды‚ принимающий слова учителя. Печальник в уединении с истиной: "В час радости радуйся. В час скорби – скорби". Мудрец с посохом на месте подобающем‚ способный судить по времени и обстоятельствам. Трубят трубы поутру. От рассветных лучей золотом расцветает шар над воротами Храма. "Я построил Тебе дом обитания‚ постоянное место для пребывания Твоего навеки..."

Скатываются с холма. Петляют по ночным улицам‚ пустынным и заманчивым. Разглядывают город на скале‚ явивший себя в нынешнем облике. Кверху уносятся молитвы‚ вздохи‚ пожелания. Книзу ложатся тела‚ камни‚ надежды‚ достойный страх и презренная боязнь. Город задает вопросы. Город предлагает загадки. Люди‚ живущие здесь‚ беспечны и недальновидны; им не распознать значительного за обычным‚ но их деяния соотносятся с этим местом. Жители этого не знают или не хотят знать‚ но это так. В воротах стоит нищенка на гнутых от старости ногах. Ей подавал еще царь Шломо. С ней здоровался пророк Ирмиягу. Ее изгоняли персы‚ жгли крестоносцы‚ голову отсекали монголы.

– Подайте недополученное.

Интересуются:

– Недодано – много ли?

– С третьего‚ пожалуй‚ века.

– Нашей‚ хотя бы‚ эры?

– Вашей‚ вашей...

Смотрит на Кугеля с интересом:

– Эй! Ты похож на Шлойме.

Задыхается от волнения:

– Шлойме – это же Соломон... Соломон Кугель!

– Большой человек‚ – говорит уважительно. – Умница. Что-то особенное. Ты выбрал себе хорошего отца.

Приглядывается:

– Он не может быть твоим отцом. В крайнем случае‚ сыном.

Лезет в карман‚ достает карточку:

– Но вот же‚ вот! Посмотри на снимок...

Обижается:

– Зачем мне снимок? Разве я не знаю Шлойме? Шлойм! Иди сюда.

Подходит рыжий здоровенный мужчина. Лицо красное. Пейсы великолепные. Кафтан затертый. Ботинки битые.

– Я‚ – говорит. – Я – Шлойм. Шагайте за мной.

Он. Боря за ним. Лёва с Броней. Ицик с Ципорой. Нюма. Авива. Давид Мендл Борух с женой Ханой‚ их дети – хвостом во мрак‚ прочие разные. Замыкающий призывно машет рукой. Говорит Боря и разъясняет:

– Геронтолог Сасон. Который удался... Я его сотворил. Я‚ это я‚ вызывающий к жизни! И других тоже.

Шлойм разглядывает его команду.

– Это не ты‚ – отвечает Шлойм. – Всё сотворено прежде. Твоя забота – прозревать сокрытое‚ потаённое‚ которое ожидало своего часа‚ чтобы стать явным. Ожидало тебя – на добро или на зло.

– Как определить‚ ради чего оно стало явным? Кому это определить?

– Тебе. Только тебе.

Думает Боря‚ погруженный в размышления‚ говорит нескоро:

– Нет у меня ощущения... Будто делаю нечто‚ несообразное с Его замыслом. В этом – высшее мое утешение. Но я могу и ошибаться...

1O

– Стоп! – говорит Шлойм. – Вот стены‚ готовые для торжества. Под куполом‚ взлетевшим в поднебесье.

Хупа – расшитым балдахином – взамен купола. Стоят в ожидании: крохотный раввин с бокалом вина‚ Лёва с Броней‚ Давид Мендл Борух‚ отличный от прочих детей‚ жена его Хана с младенцем на руках‚ а вокруг – души замученных предков со слезами облегчения‚ которых пригласили на свадьбу: мама Двора и папа Мендл‚ Фаня‚ Срулик‚ Голда с Гитой‚ крохотный‚ несмышленый Мойше. А вот и Сарра – хороша видом‚ которую ведут под хупу. Для красавицы-невесты жених требуется особенный‚ с природными добродетелями и отменными качествами. Амос. Пусть это будет Амос‚ которому не сдержать радости.