Прощальный фокус - Энн Пэтчетт

– И двигаться ты умеешь. Думаю, это потому, что внимания к себе привлекать не стремишься. Такая красивая, элегантная, а ничего не делаешь такого, чтоб люди на тебя пялились. Не красуешься, вот что! Когда ты это яйцо у меня из уха вытащила, удивилась как будто не меньше меня.

– Это потому, что думала – фокус не выйдет.

Похвалы Сабину раздражали. Что могла Дот понимать в фокусах? Она пропустила двадцать пять лет – самые важные главы в этой истории.

– Ладно. Больше не буду. Я просто не хочу, чтобы ты себя недооценивала, вот и все.

Дот решительно встала, явно чувствуя облегчение, оттого что скинула с себя груз разговора. Поцеловала озаренную солнцем макушку Сабины и показала ей яйцо.

– Пойду завтрак тебе сготовлю. Поесть-то тебе нужно, верно?

В десять тридцать Дот уехала на работу – в буфет школы, где учились сыновья Китти, один в девятом, другой в одиннадцатом классе. Она стояла там на раздаче горячих блюд, напротив движущейся очереди учащихся, и накладывала картофельное пюре и кукурузу под соусом на выщербленные тарелки. Сабина была уверена, что трудится Дот споро и порциями детей наделяет честно. «С работой мне повезло, – заверила Дот. – Ребятишек я люблю. Не только детей Китти – всех. Китти все говорит, что теперь, когда у нас появились деньги, мне надо уйти, но без буфета я заскучаю. Что дома-то целыми днями делать? Успею еще в четырех стенах насидеться».

Раньше Дот работала на заводе фирмы «Вулрич» по сорок часов в неделю и брала сверхурочные при любой возможности. Но потом деньги от Парсифаля стали поступать регулярнее, суммы увеличились, и, хотя Дот не могла спросить у сына, может ли она теперь рассчитывать на его постоянную помощь, через какое-то время все же решила ему довериться. Четыре года назад она ушла с завода и устроилась в школьный буфет.

– Ужасно не хочется тебя здесь одну оставлять, – сказала она Сабине, влезая в пальто. – Может, хочешь подвезти меня, а после машина будет в твоем распоряжении?

– Я прекрасно проведу время одна, – ответила Сабина.

– Правда, у нас и съездить-то особенно некуда. Это тебе не Лос-Анджелес.

– Отправляйтесь на работу спокойно.

Дот кивнула, но уйти не спешила. Маялась в дверях, теребя перчатки. Так же вела себя она и в аэропорту, медля сесть в самолет. Боялась, что стоит оставить Сабину одну, и пиши пропало – она ее потеряет. А это все равно что во второй раз потерять Парсифаля. От одной мысли – мороз по коже!

– Как позвонить мне, ты хоть знаешь?

Сабина распахнула дверь. И от холода даже отпрянула, как от удара. Чтобы не застудить дом, Дот поспешно вышла.

Сабина, вытянув шею, проследила, как машина, посылая в морозный воздух здоровенное облако выхлопа, заворачивает за угол. А после подошла к телефону и набрала родительский номер. Ответил отец, чему она очень обрадовалась.

– Ты в жизни не догадаешься, ангел мой, кто сидит сейчас у меня на коленях и со мной вместе читает газету!

– Разбалуешь ты его.

– Балованных кроликов не бывает! Запас любви, которым обладают эти зверьки, поистине неисчерпаем.

Уютно вжавшись в мягкий угол кресла в Аллайансе и крепко держа обеими руками телефон, Сабина закрыла глаза и мысленно прошлась по гостиной родителей. Вот они, в золотистом свете лос-анджелесского утра, отец, мать, Кроль – вместе, живы-здоровы ждут ее.

– Как ты, папа? А мама как?

– Да все у нас, ангел мой, по-прежнему. Все прекрасно, только по тебе скучаем. Ну, расскажи, какая она, Небраска? Полно коров, наверное?

Сабина рассказала о снеге, о доме, о Берти и опять о снеге, о Дот, о комнате Парсифаля, о том, как среди ночи познакомилась и побеседовала с Китти, и о снеге, и снова о снеге. Об отце Парсифаля она говорить не стала, хотя и знала, что, вернувшись, расскажет. А пока она тут, отцу с матерью не нужно знать, что их дочь спит в доме, где произошло убийство – пусть даже много лет назад. Благополучие Сабины было необходимо родителям, как воздух. Так же, как и ей – их благополучие.

– Мама за покупками отправилась. Я, было, тоже собрался, а потом передумал. Наверное, почувствовал, что ты позвонишь.

– Вероятно, – сказала Сабина.

– Стало быть, отец твой умеет читать мысли и тоже не чужд магии. Может, когда-нибудь выступим вместе с фокусами?

– Я бы с удовольствием.

– Ну, тогда приезжай, начнем репетировать. Ты уже посмотрела все, что хотела? Не думаю, что для знакомства с Небраской требуется много времени. Когда возвращаешься?

– Так я же прилетела только вчера вечером!

Отец расхохотался, словно она сказала что-то невероятно смешное. Вот так бы говорить с ним все время, пока не вернется с работы Дот, слышать его смех и его голос – уверенный, веселый. Голос отца, ставившего будильник на два часа ночи, чтобы ехать за ней в «Волшебную шляпу», потому что не годится возвращаться девочке одной на автобусе в такой поздний час.

– Да это я так, размечтался. Конечно, я понимаю, лететь в такую даль ради одной ночи глупо. А может, и мне стоит повидать Небраску, как тебе такая идея, Сабиночка? Мы с мамой подумываем о том, чтобы устроить себе каникулы. Ведь сколько мест чудесных, где мы не бывали, просто немерено!

Сабина подняла голову, открыла глаза. Снаружи только снег и небо, и дом напротив, через улицу, в точности такой же, как этот дом.

– Ну, для каникул можно найти места и поинтереснее.

– Ты узнала теперь Парсифаля получше, да? – Тон вопроса был конфиденциальный. Что бы она ни ответила, это останется строго между ними.

Сабина огляделась. Эту дорожку – выезд на улицу – расчищал Парсифаль. Лицо садовыми ножницами он поранил себе здесь, на этом дворе. И здесь же, в этом доме, он убил своего отца, нечаянно, в одно мгновенье, перевернувшее всю его жизнь. И Сабина ответила «да».

– Вот и хорошо. Значит, не зря поехала.

Сабина попыталась еще поспать, но не спалось. Как ни опускай шторы, все равно темноты в комнате не было. Она бродила по дому, разглядывала фотографии на стенах, порылась в ящиках, так и не найдя ничего интересного. Лежа поперек кровати Парсифаля, прочла от корки до корки детектив о братьях Харди. Речь там шла о пещере и похищенном отце главных героев. Она перетряхнула остальные книги, надеясь обнаружить что-то в них или за ними на полке. Нашла упаковку от жвачки «Даблминт», но, может, это сын Китти оставил.

Не зная, куда приткнуться, она в тоске слонялась по комнате – проверила под бейсбольными кубками, за фотографиями. И ближе к вечеру нашла в шкафу на верхней полке кое-что интересное – «Мисто», набор для фокусов. Ветхая коробка была перетянута по углам клейкой лентой – иначе развалилась бы, но и лента уже высохла так, что еле держала. На боку коробки фото – довольно зловещего вида мужчина в плаще и цилиндре наклонился к двум детям, а те, как зачарованные, смотрят на белого кролика и резиновые шарики. Абсолютная поглощенность детей фокусом выглядела подозрительно, да и кролик к фокусу не относился. Словом, наборчик из тех, про которые Парсифаль говорил «только на именинах у тети выступать». Внутри коробки обнаружились цепочки колец, живо напомнивших Сабине неприятный инцидент с Сэмом Спендером в «Волшебном замке». Еще – резиновые шарики, как на фото, стаканчики, куда их прячут, и черный с белым наконечником жезл. Сабина так давно уже не видела фокусов с жезлом, что даже не сразу поняла, что это такое и зачем нужно. Лежала в коробке и колода карт, в набор не входившая. Судя по перечню на крышке коробки, кое-чего не хватало – не было волшебной веревочки, пяти заколдованных монет и букетика цветов из шелка. Шелковые цветы истрепывались уже на третьем выступлении. За тридцать или даже больше лет букет, наверное, просто истлел.