Что такое "навсегда" - Сара Дессен

– Мы пираты? – скептически уточнила я.

Кристи постучала ногтем по названию.

– Эта история, – сказала она, не замечая моей иронии, – о людях, которые не могут быть вместе из-за всяких там обстоятельств. Но на самом деле их непреодолимо влечет друг к другу, и то, что они не могут любить друг друга, лишь распаляет их страсть.

– Сама придумала?

– Нет, здесь так написано, – ответила Кристи, переворачивая книгу, чтобы показать мне аннотацию на задней обложке. – Это точь-в-точь вы с Уэсом! Вы не можете быть вместе, и как раз поэтому вас тянет друг к дружке. А нам вы не признаетесь, ведь если исчезнет тайна, то пропадет и страсть.

Я закатила глаза, а Моника выдала свое коронное «Угу-умм», будто в словах сестры действительно был смысл. Кристи положила книгу на кровать и села рядом.

– Должна признать, – задумчиво сказала она, складывая руки на груди, – что такая невостребованная любовь куда лучше настоящей. Она, знаешь ли, просто совершенна.

– Ничто не совершенно, – заметила я.

– Это если говорить о реальности, – ответила она. – Пока ничего не началось, нет смысла беспокоиться о том, как все закончится. Перед тобой сплошные неограниченные возможности.

Она вздохнула точно так же, как вздыхала при виде бегущего под окнами Уэса с обнаженным торсом, громко и протяжно.

– Как романтично! Неудивительно, что ты не хочешь гулять с Шерманом.

– С каким еще Шерманом?

– Ну, с другом Джона и Крейга. Он приехал к ним в гости из Шривпорта.

– Шерман из Шривпорта? И ты думаешь, я с ним куда-то пойду?

– Нельзя судить о книге по обложке! – возмутилась Кристи.

Я скользнула взглядом по «Запретной любви». Кристи схватила книгу и снова засунула под кровать.

– Ты знаешь, что я имею в виду. Шерман вполне может оказаться славным парнем.

– Разумеется. Но мне это неинтересно.

– Конечно, тебе неинтересно, ведь у тебя есть свой собственный сексуальный, идеальный, никем не понятый пират Сайлус Бранчберг Терлок, без которого ты не можешь прожить ни минуты.

– Кто-кто?

– Ладно, проехали, – отмахнулась она, промаршировала через комнату и хлопнула дверью ванной.

Я посмотрела на Монику, которая с отсутствующим видом уставилась в окно.

– Шерман из Шривпорта, – произнесенное вслух, это нелепое сочетание звучало еще глупее.

– Даже не начинай? – подсказала Моника.

– Точно.

Закончилось все тем, что в десять пятнадцать, когда Джон, Крейг и Шерман из Шривпорта остановились напротив калитки, мигнув фарами, я вслед за Кристи прокралась на улицу. Моника тихонько закрыла дверь, так что Стелла даже не шевельнулась в своем кресле перед экраном, и тоже подошла к машине. Парень, сидевший на пассажирском месте, вылез из машины, чтобы поздороваться с Моникой, а Кристи помахала тому, что за рулем, и повернулась ко мне. Сзади сидел еще кто-то, однако его лица я разглядеть не могла.

– Может, все-таки передумаешь? – тихонько спросила Кристи.

– Нет уж, как-нибудь в другой раз, – ответила я.

– Дело твое. – Она сжала на прощание мою руку и направилась к машине. – Тогда созвонимся завтра.

– Конечно.

Когда Кристи приблизилась, парень, сидевший за рулем, вышел открыть ей дверь и с улыбкой сказал:

– Осторожней с Шерманом, он начал пить несколько часов назад и уже вырубился.

– Что? – удивилась Кристи.

– Да ты не переживай, он уже вытошнил все, что в нем было, так что никаких проблем не будет.

Кристи посмотрела на неподвижное тело рядом с собой и перевела взгляд на меня. Я подняла брови, а она пожала плечами, захлопнула дверцу и помахала мне рукой.

Они уехали, а я, оставшись одна в тишине сада, уже собиралась сесть в свою машину, но меня что-то остановило. Бросив сумочку в опущенное окно, я двинулась по дорожке мимо подсолнухов, во влажный, душистый полумрак. Сад дышал жизнью: казалось, все в нем растет прямо на глазах: от ароматных белых цветов, свисающих с ветвей у меня над головой, до крошечных кустиков ежевики вдоль тропинки. Я миновала клумбы с лилиями и пионами и оказалась среди розовых кустов, под которыми белела измельченная яичная скорлупа. Справа от меня виднелась крыша мобильного дома, а где-то с другой стороны угадывалась дорога, но густой сад окружал меня такой плотной стеной, словно не хотел выпускать из своих объятий.

Вдруг среди деревьев блеснул в лунном свете какой-то металлический предмет. Подойдя ближе, я увидела небольшую полянку, окруженную вьющимися розами, в центре которой возвышалась скульптура: стилизованная фигура женщины, стоящая ко мне спиной. Руки подняты, ладони смотрят в небо, а в них лежат тонкие металлические прутья, концы которых загибаются вниз.

Я обошла вокруг и встала в тени скульптуры, чтобы рассмотреть ее спереди. Голова женщины тоже была покрыта тонкими изогнутыми прутьями, и они же образовывали нечто вроде венка. Я сразу поняла, что это работа Уэса, но она отличалась от всего, что я видела прежде. Я долго не могла сообразить, что в ней такого особенного, но потом заметила, что волосы женщины и те прутья, что она держит в руках, заканчиваются небольшими дисками, разделенными на несколько частей тонкими металлическими вставками. Каждый из них представлял собой цветок. Внимательно разглядев фигуру в лунном свете, я поняла, что это Стелла и что фигура символизирует превращение земли у нее под ногами в мириады цветов.

– Мейси?!

Вот это было «Попалась!». Величайшее «Попалась!» за всю историю человечества. Сердце чуть не выскочило из груди, я громко завизжала, а через мгновение повторила на бис, напуганная стайкой воробьев, которые вспорхнули с подножия скульптуры, потревоженные моим визгом, и беспорядочно закружили по саду.

– О господи, – я с трудом отдышалась и увидела Уэса, который стоял на дорожке, сунув руки в карманы.

– Ничего себе, вот это визг. Ты меня просто оглушила.

– А ты меня до смерти напугал! Крадешься тут в темноте!

– Ничего я не крадусь. За последние пять минут я звал тебя несколько раз.

– Не может быть.

– Честное слово!

– Не звал ты меня, – сказала я, скрестив руки на груди, – подкрался и напугал, а теперь радуешься.

– Нет, – медленно повторил он, словно успокаивая маленького ребенка, закатившего скандал на ровном месте, – я вышел и увидел, как ты бросила сумочку в машину. Позвал, но ты не услышала.

Я опустила взгляд. Подул легкий ветерок, и кусты за спиной Уэса закачались. Услышав тихий мелодичный перезвон, я посмотрела на статую. Цветы в руках женщины и в венке у нее на голове начали вращаться на ветру, сначала медленно, потом быстрее, и негромко звенеть. Мы с Уэсом стояли, глядя на скульптуру, пока ветер снова не стих.