Киберпираты - Люттоли

А Аня и Бренда в это время находились на борту небольшого самолёта, который по планам должен был лететь в Венесуэлу. Бренда сидела в кресле и с некоторым недоумением наблюдала за Аней. Та никак не могла успокоиться. Она вышагивала по салону и постоянно выглядывала в открытую дверь самолёта, перед которой по непонятной причине всё ещё стоял трап. «Может быть, она ещё кого-нибудь ждёт?» – думала Бренда и чувствовала, как нервозность Ани постепенно передаётся ей. В очередной раз выглянув в дверь, Аня внезапно издала до того дикий вопль, что Бренда подпрыгнула в кресле. Потом Аня начала визжать и бросившись к Бренде, крепко обняла и поцеловала её.

«Да что это с ней!? – в смятении думала Бренда, наблюдая за весьма необычным и странным поведением Ани. Но дальнейшее…привело её в состояние холодного ужаса. Вначале она услышала шум подъехавшей машины, а вслед за ним…в дверях самолёта показалось…большое автомобильное колесо. Его затащили внутрь трое афроамериканцев довольно странного вида. Они прислонили колесо к одному из десяти кресел, затем молча вышли, а через минуту вернулись держа в руках какие-то чемоданчики. Бренда раскрыв рот, смотрела на все эти комбинации. Но на этом всё не закончилось. Незваные гости открыли свои чемоданчики и начали доставать оттуда странные инструменты. Одновременно с этим Бренда увидела, что Аня кому-то звонит. Она коротко поговорила с кем-то на русском языке. Бренда ничего не смогла разобрать из её слов, как и из всего происходящего. Она перевела взгляд на афроамериканцев. Все трое надели странные перчатки. У одного в руках был лазер. Второй держал кусачки. Бренда собиралась спросить, что происходит, но в это время раздался возбуждённый и напряжённый голос Ани.

– Сейчас вырубим спутник. У вас будет три минуты на всё!

Все трое молча кивнули. Аня подняла руку держащую сотовый телефон. Она, как и остальные замерла в напряжённом ожидании. Телефонный звонок мгновенно разорвал и тишину и бездействие.

– Пора! – сразу же крикнула Аня.

Не успели отзвучать её слова, как один из троих нажал болт на диске колеса. Механизм открылся, а вслед за этим…Бренда издала слабый крик и вскочила с места…оттуда вытащили еле живого…Павлова. Его быстро уложили на кресло, а левую ногу, на которой был электронный обруч, закинули за ручку таким образом, чтобы она свисала в воздухе, ничего не касаясь. Вслед за этим, человек с лазером нагнулся над обручем. Он направил прибор на обруч. Загорелся красный луч. Павлова начало трясти, а вслед за этим он потерял сознание. Лазер погас, оставив тонкий разрез в обруче. Двое других склонились над ногой Павлова. Один поднёс к обручу кусачки, другой развернул плотный пакет под ногой. Одно движение кусачками и…обруч раскрылся и слетел прямо в подставленный пакет. В считанные секунды после этого, чемоданчик был собран. Взяв его и пакет с обручем, все трое вышли из самолёта, прихватив с собой уже пустое колесо. Микроавтобус рванулся с места и полетел вдоль края взлётной полосы. Из кабины показался пилот. Он обменялся с Аней понятными только им двоим взглядами. Сразу после этого пилот откатил назад трап и закрыл дверь самолёта. Проделав всё это, он коротко спросил:

– Взлетаем?

– Взлетаем! – подтвердила Аня.

Пилот прошёл на своё место. Вскоре оттуда донёсся его голос. Пилот запрашивал диспетчера разрешение на взлёт. Едва самолёт покатился по взлётной полосе, обе женщины одновременно бросились к Павлову и захлопотали над ним.

Практически в это же время на пульте управления тюрьмы Сан Квентин появился сигнал. Охранник с удивлением смотрел на мигающую точку. Включив рацию, он спросил:

– Мы отправляли заключённого 437 куда-нибудь?

– Нет, – раздался в ответ удивлённый голос, – а почему ты спрашиваешь?

– У меня сигнал от него поступает в тридцати милях отсюда!

Болт с превеликим злорадством вслушивался в звуки тревоги, которая означала, что из тюрьмы Сан Квентин впервые совершён побег.

В кабине самолёта раздался голос пилота.

– Мы пересекли границу штатов!

Аня в который раз радостно взвизгнула, услышав эти слова. После этого, она снова бросилась обнимать и целовать отца, который успел очнуться, но до конца не пришёл в себя. Случившееся настолько потрясло Павлова, что он всё ещё не мог поверить в своё освобождение. Он только молча переводил ошеломлённый взгляд с дочери на Бренду и явно думал о том, не снится ли ему всё это. Но его грёзы разрушил восторженный голос дочери.