Непродуманная жизнь - Арина Евдокимова

Шел дождь: весенний, взахлеб, на грани всех чувств и эмоций. Вместе с его радостным шумом в окно входила прохлада и аромат распускающихся тополей. Она проснулась, лежала и просто слушала дождь. Ее охватило какое-то странное чувство. Тревога? Страх?

Память как будто не хотела выдавать из своих закромов давно забытое, старое событие.

Боль. Она вновь почувствовала душевную боль, связанную с шумом дождя.

Воспоминания понесли ее туда, где не было птиц, распускающихся тополей, а только дождь. Осенний шум дождя и ее рыдание взахлеб. А еще раньше – майский дождь и радуга. Солнечный день после весеннего дождя и грустный дождливый сентябрьский вечер со слезами вперемежку. Два дождливых дня. Одно воспоминание цеплялось за другое.

В тот давний день после майского дождя выглянуло яркое солнце, мир казался прекрасным и счастливым, а рядом шел и держал ее за руку самый лучший парень на свете – ее муж. Они спешили в роддом на выписку дочери своих друзей и выглядели, наверное, немного смешно: он вез за веревочку красного пластмассового коня, который покорно ехал за ними. Она прижимала к груди букет пионов. И сегодня – спустя годы, не забылось это волнение, это чувство гордости за подругу, которая стала матерью в свои 19 лет, и любви к крошечному созданию, еще не имеющему имени.

Вечером, «обмывая» ножки новорожденной, муж произнес какой-то спич. В конце импровизации на тему будущей самой красивой невесты страны в лице новорожденной, он произнес тост:

– За будущую красивую невесту! А вдруг – мою? – добавил он и засмеялся своей шутке.

На последней фразе долгого и нелепого тоста, ее фужер мистически издал грустный хрустальный всхлип и развалился на две части. Все закричали, что это к счастью. Она виновато улыбнулась и почему-то подумала: «Плохая примета…»

Но в молодости все случайные приметы забываются быстро. Тем более что счастье било через край: через год они с отличием окончили университет, нашли хорошую работу, а еще через один замечательный год жизни в том же роддоме на свет появился их сын. Она улыбнулась своим мыслям и посмотрела на детскую фотографию своего единственного ребенка, что стояла на прикроватной тумбочке. На другой тумбочке царил не порядок, наведенный заботливой рукой, а пустота. Впрочем, как и на второй половине кровати.

Ее воспоминания прервал телефонный звонок, и выходной день начал выстраиваться легко и свободно, согласно никем не запланированным событиям.

Звонила сестра, приглашала пройтись по магазинам, посидеть в кафе и, как обычно, поговорить о женской судьбе. Первые пункты программы были одобрены, третий – категорически отвергнут.

Она вышла из подъезда. Раскрывая зонт, обратила внимание на незнакомку, сидящую на лавочке без зонта. Та пристально посмотрела на нее, коснулась руки и быстро произнесла:

– В зеркало на себя посмотри в дождливый день. С любовью посмотри – любовь и получишь. А потом первому встречному помоги… Его встретишь.

В голове пронеслось вполне уместное в таком случае предположение, что весной у многих случается обострение и не надо на это обращать никакого внимания. Она хотела переспросить: «Это мне?».

Но женщина быстрой походкой удалялась от дома. Как-то стало не по себе.

В метро утренние воспоминания вернулись. «Наша память умеет «показывать» многосерийное кино», – подумала она. Их спираль раскручивалась и обрастала подробностями. Но почему-то все переживания сконцентрировались на начале и конце. Она до сих пор не могла поверить, что та самая новорожденная крошка с синими глазами и пухлыми щечками через 18 лет перевернет жизнь двух благополучных семей и разрушит все, что они строили и лелеяли столько долгих лет.

Муж сделал карьеру, потом создал свой успешный бизнес. Она всегда была рядом, помогала, училась, если это требовали дела. И по-прежнему оставалась легкой, веселой, молодой. Словно годы ничего не могли изменить в ее красоте. Но то, что не смогли годы, удалось девочке, которая ее считала своей второй мамой и доверяла ей свои секреты. Однако один свой секрет эта девочка хранила за семью замками.