Самое лучшее случается неожиданно... - Олег Бажанов

В конце праздников я получил в банке гонорар за роман, вышедший за границей. Теперь я мог позволить себе положить маму в лучшую клинику под присмотр хороших специалистов. А ещё я мог водить Веру по ресторанам и угощать обедами и ужинами. Итальянские и французские вина, экзотическое меню, клубника со сливками и коллекционные коньяки. Теперь я мог чувствовать себя с ней по-настоящему на равных – деньги у меня появились, и этот факт практически стирал наше различие в статусах. При встречах я бы уже не боялся её красоты, её личностной величины, её почти мужской деловой хватки, её умения легко покорять мужчин. И в компаниях рядом с ней я бы не чувствовал бы себя глупо и не думал, что делаю что-то неправильно или не так. А ещё, понимая теперь, что по-настоящему происходит у неё в душе, я бы смог дать ей полное ощущение этого самого женского счастья. С такими мыслями я стал с нетерпением ждать возвращения Орловой, чтобы, наконец, дать свободу чувствам, отпустить все искусственные зажимы и сказать Вере всё, что ещё не успел сказать.

В назначенный день возвращения подруг с отдыха мне позвонила Наталья и попросила приехать.

Мы сидели в уже знакомом мне доме на удобном диване.

Я летел сюда, словно на крыльях, сгорая от желания поскорее увидеть Веру. Но мои надежды не оправдались. На мой вопрос Наталья сказала:

– Там рядом с нами в соседнем номере жили бизнесмены из Москвы, один ухаживал за Верой… в общем, она поехала с ним.

– Куда? – не сразу понял я и похолодел.

– Куда… в столицу. Там у него фирма. Богатый он. И разведённый.

– А как же её работа? – спросил я машинально.

– Через пару дней должна вернуться. – Хозяйка дома посмотрела на меня так, будто была виновата в том, что не удержала Веру. – А она тебе ничего не говорила о своём переходе в столичный офис?

– Мужик-то хоть нормальный? – Я не расслышал вопроса, потому что не мог думать ни о чём другом.

– Интересный. И при деньгах. Так нас развлекал! А потом сразу сделал Вере предложение…

– Какое предложение? – Мой мозг плохо соображал.

– Замуж! Какое ещё?

– И она согласилась?

– Не сразу. Вначале решила посмотреть его дела в Москве, познакомиться поближе…

Домой я ехал, проклиная себя за то, что отказался от поездки на Домбай. Моё сердце не желало слушать никаких доводов – я потерял Веру! И в этом был виноват только я сам, я один! Но мой разум настаивал, что женщина по природе своей инстинктом самки из двоих всегда выберет высокостатусного мужчину, именно ему она и пожелает принадлежать. Мой мозг тут же вывел конечную формулу, которая вытекала из этой простой мысли: бороться за Веру было бессмысленно. Всё решил её инстинкт. Ибо всё и всегда решает женский инстинкт. И он принял вполне предсказуемое решение – не в мою пользу.

Женщины специально поддерживают мужчин в заблуждении, что их нужно завоёвывать, доказывать им свою любовь и серьёзность намерений – просто это ставит представительниц слабого пола в очень выгодное положение. Они получают внимание, ухаживания, подарки, признания в любви, как подтверждение своей желанности. Конкуренция нескольких мужчин льстит самолюбию женщины и утверждает её в праве брать от мужчины всё, что пожелается. Да, выбирает женщина – всегда так было и так будет, это надо принять как данность. Отсюда вывод: бороться за женщину в принципе – глупо и бессмысленно. Нужно выбирать из тех, кто выбрал нас. Это не значит, что Вера Орлова плохой человек. Для меня она как была, так и оставалась самой лучшей на свете. Просто мы сами вводим себя в заблуждение тем, что думаем – если мы устроены так, то человек рядом с нами тоже обязательно должен быть так устроен. Но мы все разные: мужчины-женщины. В этом суть.

Слабая надежда на то, что Вера откажет столичному жениху, разбивалась о железобетонные доводы в пользу нового претендента. Ведь поехала же она к нему! А Вера Орлова – человек трезвомыслящий и рассудительный. Значит, он ей понравился и подходит. Что я мог выставить в свою пользу? Любовь? Да, я люблю Веру! Но в неё трудно не влюбиться. Я не женат? Но и не свободен, пока мама не устроена в клинику. У меня появились деньги? Но до настоящего богатства их, как минимум, должно быть раз в десять больше. Жаль не спросил Наталью, сколько этому москвичу лет… да это и не столь важно теперь. Ведь Вера с ним… последнее обстоятельство резануло острым лезвием в груди, заставив неприятно сжаться сердце – она с ним!..

Я встречал Веру на вокзале вместе с Натальей. Конечно, Наталья без энтузиазма поддержала эту мою идею, но и сопротивляться сильно не стала. Видимо, её тоже не очень устраивала перспектива переезда Веры в столицу.

Когда состав из шестнадцати вагонов остановился, мы подошли к вагону с нужным номером. Вера появилась из двери с радостной улыбкой на лице. Увидев меня, она стала серьёзной и кинула сердитый взгляд на Наталью. Та, как ни в чём ни бывало, поспешила навстречу подруге, обняла и расцеловала столичную путешественницу. Я подошёл следом, протянул букет роз и забрал из её рук дорожную сумку. Вера цветы взяла, но сумку отдала не сразу, будто раздумывая – стоит ли мне доверять?

– Почему не на работе? – сухо поинтересовалась она.

– Отпросился, – соврал я.

Больше нам поговорить не удалось. Вернее, Вера этого не захотела. Весь путь до автостоянки я молчал, шагая с дорожной сумкой в руке вслед за идущими под руку подругами. Вера улыбалась Наталье и односложно отвечала на её вопросы о дороге, соседях по купе, о погоде в Москве. Видимо, главный разговор у них должен был состояться уже дома.

Я проводил женщин только до машины. Таков был уговор с Натальей. Та села за руль своего джипа, бросив мне короткое: «Пока!». Вера даже не попрощалась, смотрела и будто не видела меня. По её взгляду я понял, что мои дела плохи. Очень плохи. И мне тоже было очень плохо.

Дома мама будто почувствовала это моё состояние. Уже несколько раз за последние два дня я вызывал «скорую». Наша сиделка Мария Александровна почти не отходила от её постели, ставя уколы и замеряя давление.

Поздно вечером я кое-как упросил Марию Александровну идти домой, уговорившись, что завтра пораньше с самого утра она придёт к нам.

После ухода сиделки мама тихо позвала меня. Я как обычно занял своё место на стуле возле кровати, так, чтобы видеть мамино лицо.

– Мы мало говорили с тобой о твоём отце, сын, – произнесла мама. Её слабо звучащий голос заставлял меня чутко прислушиваться, чтобы улавливать каждое слово. – Прости меня.

– О чём тут говорить? Он бросил нас. – Я нашёл её холодные, неживые пальцы и пожал их.

– Тебе тогда было три годика. Ты, наверное, не помнишь его совсем?

– Помню по фотографиям.

– Я никогда не рассказывала тебе, что твой отец был писателем. Талант у тебя от него.

– Мой отец писатель? – вырвалось у меня. – И что же он написал?

– Он уже ушёл из жизни. Но ты должен знать его… – мама назвала известное имя. – Это его псевдоним. На самом деле он – Иван Гриднев… твой отец.