Триумф Рози - Грэм Симсион

Поминки проходили в нашем семейном доме. Иуда хвалил мою речь и всячески побуждал вернуться на работу.

— Я бы посоветовал пойти на эти слушания в комиссии. Договорись с этой африканкой, пускай она тебя поддержит. У них не хватит духу ей перечить, ты соскочишь с крючка, а заодно окажешь всем нам общественно важную услугу.

И он рассмеялся.

— Мне требуется присматривать за нашим сыном в течение дня. Если я вернусь на работу, Рози придется снова уйти на полставки. Твой совет идет вразрез с твоими же интересами.

Иуда снова засмеялся:

— Такова уж моя натура, вечно пекусь о ближнем. Но, Дон, я хочу, чтобы ты знал: я вижу, как Рози трудно поддерживать баланс между работой и остальной жизнью. Если когда-нибудь…

— Я думал, это плановый проект. И пилотная версия дает интересные результаты.

— Верно. Просто ей, похоже, очень тяжело выкраивать на него время.

Хадсон лег спать в комнате, где когда-то жила моя сестра, — после того как мы убедили маму, что для дополнительного комфорта ему не нужна собака в постели. Рози ожидала, что Хадсона обеспокоит смена привычного распорядка, но я заранее поставил его в известность, особо подчеркнув, что потребуется пропустить два учебных дня.

Осталось немного скотча, и Тревор предложил, чтобы мы с Рози сделали еще несколько «сауэров». Виски было дешевое: я бы никогда не заказал такое для «Библиотеки». Но благодаря лимонам — прямо с дерева, росшего в саду возле дома, — и квалификации Рози по части составления коктейлей результат оказался не хуже, чем при использовании «Йэллоу Спот Айриш».

Мама захотела, чтобы каждый поделился историей об отце, но в итоге по большей части рассказывала сама.

— Помнишь, как ты позволил маленькому мальчику-инвалиду выиграть турнир по карате? Отец так тобой гордился.

Просто поразительно, как она ухитрилась втиснуть так много ошибок в такое короткое утверждение. Это было айкидо, а не карате. И речь шла про один бой в одном из ранних раундов, а не о целом турнире. Мальчик не был каким-то необычно маленьким для своего возраста и никакой инвалидностью не страдал, просто отличался некоторой неуклюжестью. К тому же моя мать понятия не имела, что некогда я сознательно поставил ему подножку в школе, приняв участие в той разновидности школьных издевательств, которая обычно была направлена на меня.

Меня не поймали с поличным, однако наказание, которому я подверг сам себя, было гораздо строже, нежели какое-либо из тех, что могла бы наложить школа. Меня несколько недель преследовали неотвязные мысли о том, что я натворил и о каких чертах моего характера это свидетельствует. Когда родители мальчика записали его на курсы самообороны (по той же причине, по которой мои родители до этого записали туда меня), я всячески помогал ему и мысленно составил план искупления своих деяний.

Мама не могла знать всех этих подробностей, но она неверно поняла один из важнейших аспектов.

— Папа не гордился мною. Он порицал меня за проигрыш.

— Ничего подобного, Дональд. Он не стал бы так делать. И потом, я же это помню.

— Я тоже это помню. Он все твердил, что…

Мать рассмеялась:

— Он просто тебя дразнил. Ты все всегда воспринимал слишком буквально. Он же был не дурак, он отлично видел, что ты сделал, и был очень горд тобой. Он всегда всеми вами так гордился.

Тревор кашлянул.

— Осталось еще это средство от простуды?

Я взял шейкер и вновь наполнил его стакан. Тревор выпил почти все содержимое одним большим глотком, а затем твердой рукой опустил стакан на стол. И произнес:

— В общем, слушайте все. Я всегда себе обещал, что в этот день что-то сделаю. Надеюсь, это никого не расстроит. Но мне уже почти пятьдесят, и мне кажется — вы все должны узнать, что я гей.

Невероятно. Это объявление вполне соответствовало тому факту, что у него никогда не было партнера женского пола, однако (насколько я знал) не было у него и партнера мужского пола. В прошлом он высказывал предположения о моей гомосексуальности, причем в осуждающем ключе: такое отношение вполне отвечало моему представлению о нем как о реднеке^[13].

Мама рассмеялась:

— Разумеется, Тревор. Мы с твоим отцом давно это знали. Реакция Тревора подходила под формулировку «как громом пораженный». Он заговорил лишь через несколько секунд:

— Почему же тогда…