Отель - Артур Хейли

— А знает ли кто-нибудь из нас, чего он собственно хочет?

Питер задумался.

— Наверно, не совсем. Хотя я знаю, чего бы мне хотелось достичь, если не точно, то приблизительно.

Он попросил у официанта счет.

— Скажите же.

— Чем рассказывать, я лучше вам покажу.

Выйдя из зала, они невольно остановились — таким резким был переход из прохлады к жаркой духоте ночи. Город постепенно замирал. Уличные фонари гасли, ночная жизнь из Французского квартала перемещалась в другие места.

Взяв Кристину под руку, Питер повел ее по диагонали через Ройял-стрит. Они остановились на углу улицы Святого Людовика, он указал ей вперед.

— Вот что мне хотелось бы создать, — сказал Питер. — Что-нибудь в этом роде, а может быть, и лучше.

Газовые фонари, мерцавшие под изящными балконами с узорчатой решеткой, покоившимися на крученых чугунных столбах, отбрасывали свет и тень на серо-белый классический фасад Новоорлеанского королевского отеля.

Из стрельчатых, в частом переплете, окон на улицу лился янтарный свет. На тротуаре у дверей отеля расхаживал швейцар в роскошной, расшитой золотым позументом ливрее и в огромной фуражке с козырьком. Высоко над его головой под дуновением внезапно налетавшего ветерка трепетали вымпелы и флаги. У отеля остановилось такси. Швейцар быстро подошел и открыл дверцу. Они услышали стук женских каблучков и мужской смех. Дверь отеля закрылась.

Такси уехало.

— Есть люди, — сказал Питер, — которые до сих пор считают Новоорлеанский королевский отель лучшей гостиницей в Северной Америке. Согласны вы с этим или нет — другое дело. Важно то, что это живое свидетельство, каким может быть хороший отель.

Они пересекли улицу Святого Людовика, направляясь к этому зданию, которое когда-то было типичной гостиницей, центром креольской общины; потом стало местом, где продавали рабов; потом, во время Гражданской войны, — госпиталем, законодательным собранием штата и — снова гостиницей.

— На них работает все, — с воодушевлением продолжал Питер, — история, необычный стиль, современные заводы и фантазия. Проектированием нового здания занимались две фирмы архитекторов Нового Орлеана, одна — сугубо традиционная, другая — современная. Они доказали, что можно строить по-новому и в то же время сохранить характерные особенности старины.

Швейцар, перестав прохаживаться по тротуару, распахнул перед ним дверь, и они вошли в вестибюль. Впереди две огромные черные статуи охраняли белую мраморную лестницу, ведущую на галерею.

— Самое любопытное, — заметил Питер, — что при всей своей неповторимости Новоорлеанский королевский отель принадлежит корпорации. Правда, — сухо добавил он, — не корпорации Кэртиса О'Кифа.

— Скорее — корпорации Питера Макдермотта?

— Ну, до этого еще далеко. К тому же я оступился. Думаю, вы об этом знаете.

— Да, — сказала Кристина. — Знаю. И все же вы своего добьетесь. Могу поспорить на тысячу долларов, что так будет.

Он сжал ей локоть.

— Если вы располагаете такими деньгами, лучше уж купите акции О'Кифа.

Они прошли из конца в конец по вестибюлю Новоорлеанского королевского отеля — белый мрамор, старинные гобелены белых, лимонных и желтых тонов и вышли на Ройял-стрит.

Еще добрых полтора часа бродили они по Французскому кварталу, зашли в «Презервейшн-холл», где стояла удушающая жара, и посидели на переполненных скамьях ради удовольствия послушать классический южный джаз, потом с наслаждением погуляли в прохладе Джексон-сквера, выпили по чашечке кофе на Французском рынке у реки, весьма скептически обозрели безвкусные «шедевры», которыми изобилует Новый Орлеан, и, наконец, усевшись во «Дворе двух сестер» на открытом воздухе, где среди листвы мягко горели фонари, принялись потягивать холодный, отдающий мятой джулепс[3]

— Какой чудесный мы провели вечер, — сказала Кристина. — А теперь пора и домой.

Они шли пешком к Ибервиллю, где оставили машину, и где-то на полпути к ним подошел мальчик-негр с картонной коробкой и щетками.

— Ботинки почистить, мистер?

Питер покачал головой.

— Сейчас не время, сынок, слишком поздно.

Однако мальчуган, глядя блестящими глазами на ноги Питера, продолжал стоять посреди тротуара.

— Спорю на двадцать пять центов, я знаю, откуда у вас такие, как зеркало, ботинки. Могу назвать город и штат. И если верно назову, вы дадите мне двадцать пять центов, а если ошибусь, я вам их дам.

Год назад Питер купил эти туфли «тинэфли» в Нью-Джерси. Он заколебался, понимая, что имеет преимущество над ребенком, потом кивнул и сказал:

— Ладно, по рукам.

Сверкающие глазенки взметнулись вверх.

— Мистер, ботинки у вас блестят как зеркало, потому что вы ходите по асфальтовому тротуару города Новый Орлеан в штате Луизиана. А теперь вспомните, я обещал сказать, откуда у вас такие ботинки, а не где вы купили их.

Все расхохотались. Пока Питер расплачивался с мальчишкой, Кристина просунула руку ему под локоть. Так, продолжая смеяться, они доехали до ее дома.

13

Сидя в столовой Уоррена Трента, Кэртис О'Киф наслаждался сигарой. Он взял ее из ящичка вишневого дерева, который поднес ему Алоисиус Ройс, и теперь крепкий аромат сигары приятно смешивался у него во рту со вкусом коньяка «Людовик ХIII», поданного к кофе. Слева от О'Кифа, во главе стола, за которым им был подан роскошный ужин из пяти блюд, восседал с видом благожелательного патриарха Уоррен Трент. Напротив него сидела Додо в облегающем черном платье и с удовольствием дымила турецкой сигаретой, которую предложил ей Ройс и поднес спичку.

— Уф, — произнесла она, — до чего объелась… будто уплела целого поросенка.

О'Киф снисходительно улыбнулся.

— Отличный ужин, Трент. Пожалуйста, передайте благодарность повару.

Владелец «Сент-Грегори» любезно поклонился.

— Он будет польщен, узнав, от кого исходит похвала. Кстати, вам, видимо, будет небезынтересно узнать, что сегодня в главном ресторане отеля можно заказать такие же блюда.

О'Киф кивнул, хотя это не произвело на него особого впечатления.

По его мнению, меню с изысканными блюдами ни к чему в ресторане отеля — все равно что положить шахтеру в ведерко гусиную печенку на завтрак. К тому же, когда он незадолго до ужина заглянул в главный ресторан, где в это время уже должен был бы начаться час «пик», то обнаружил, что огромный зал на две трети пуст.

В империи О'Кифа ужины готовили простые, стандартные, выбор блюд был ограничен несколькими ходовыми, весьма прозаическими кушаньями. Это объяснялось убеждением Кэртиса О'Кифа, подкрепленным практикой, что вкусы публики в еде более или менее единообразны и незатейливы. Зато во всех его заведениях пища была всегда отлично приготовлена и подавалась на стерильно чистых тарелках. О гурманах здесь заботились редко, ибо они считались невыгодным меньшинством.