Запоздалая оттепель - Эльмира Нетесова

— А как же мужик с ей маялся?

— Он ревизором работал. Все время в командировках. Дома почти не жил. И умер в поезде — в дороге. Потому все тяготы перепали сыну. Я уж ему сказал как-то, чтоб не брал ее домой. Пусть бабка перевоспитывается у нас. Он так меня благодарил, будто я его от свирепого киллера спас.

— Да! А я-то подумал, что какая-то бабочка меня приглядела, подле меня пригреться вздумала. Ан не повезло, не обломилось, — погрустнел Кузьма.

— Ты у нас еще немного. Погоди! Авось и тебе повезет, приедет какая-нибудь хорошая женщина. Приглядитесь друг к другу.

— Устал приглядываться, Яков! Вон к Шурке сколько клины бил. А без толку. Все отставка! Не нужон я ей. Навроде глянешь — ждала. А подойдешь — молоток из-за спины выдернет. Нет в ей тепла ко мне! Видать, до самой смерти первого мужика любить станет. Единый он для ней на всю судьбу. И повезло же гаду!

— Не знаю, как у вас сложилось, но с бывшим мужем у нее все закончено. Они никогда не помирятся и не сойдутся вновь. Шурка любила его. Потому не простит. Тяжело перенесла случившееся. Оттого боится ошибиться вновь. Во многом помог бы тебе. Но здесь… Не обессудь. Сами решайте. Я не советчик.

— Да оно уже и ни к чему. Все кончено промежду нами, хоть и не было ничего. Не нужон я ей…

— А вот это ты зря! Если б не нужен был, не спрашивала б! Не интересовалась бы тобой. Как ни приеду, все вопросы о тебе. Ну, скажи, с чего интересоваться тем, кто не нужен?

— Из любопытства бабьего.

— Не притворяйся глупцом, Кузьма!

— Тогда почему отталкивает, сбегает из рук, дичится?

— Бабы, Кузьма, сама загадка. Чем сильнее желает, тем яростней сопротивляется. Старая истина! Редкая из них сама признается. Другие норовят молчать и прячут свое под крючки и пуговки. Пусть их любят. А сами — подумают. Но стоит охладеть, как те же бабы начинают искать повсюду, лезть на глаза, чтобы снова стать любимыми. Они хотят получать цветы, комплименты и признания. Но платить взаимностью не умеют. Это недостаток большинства. И Шурка не исключение. Она такая же, как все. С той разницей, что моя сестра.

— У всех своя болячка свербит и сердце, и память. От того враз уйти тяжко. Особо ежли сиротой остался. Вдвух все проще. И решиться на это нелегко не только бабе, — сказал Кузьма глухо.

— Что верно, то верно! — согласился Яков. И напомнил Кузьме, что год подходит к концу и у него остается не использованный отпуск.

— Ну, ты ж не сгонишь из богадельни? Куда ж мне деваться? Нынче не хочу его брать. Опосля…

— А то давай махнем за грибами или на рыбалку! — предложил Яков.

— Грибы? Да я в них навовсе турой! А рыбу ловлю только со сковородки.

— Может, Шурке поможешь дом подремонтировать? Совсем искривился, скособочился. Я заплачу. Харчей подброшу. Может, понемногу привыкнете друг к другу? — глянул испытующе.

— Впослед я психанул на нее. Ну да время прошло. Отлегло. Однако, ежли дом выправить, материалы стребуются. И главное, ей скажешь, что сам меня послал. Чтоб не думала, ровно в мужики набиваюсь силой.

— Хорошо, Кузьма, будь по-твоему!

— А денег твоих мне не надобно. Я пред тобой до гроба в долгу останусь.

— О том ни слова! — прервал Яков. И на следующий день спозаранок поднял Кузьму, чтоб съездить к Шурке, глянуть заранее, что понадобится для ремонта дома.

Александра только подоила корову и, войдя в дом, успела лишь поставить подойник, как в дверь постучали.

— Батюшки! Кого это черти принесли с ранья? — вскинулась баба и выглянула в окно. На дворе темно. Не видно, кто пришел. Она силилась разглядеть и вдруг услышала:

— Санька! Открой! Это я! — Узнала брата, метнулась к двери, сдвинула засов. И ахнула, увидев за спиной Якова Кузьму.

— Гостей принимаешь? Вот привез к тебе Кузьму. От сердца оторвал! И не только от своего! Уговорил его глянуть на твой дом. Можно ли его выпрямить? Или дешевле бензином облить? А тебя в стардом! Чтоб зря время и силы не теряла. Но вместе с хозяйством! Оно и у нас пригодится! Как ты? — спросил сестру.

— Хватит зубоскалить над избой! Я в ней уж сколько лет! И не жалуюсь, — обиделась Шурка.

— Разве это изба? Да в ней чихнуть страшно, утлы завалятся! Ты посмотри, что со стенами и с крышей стало! Полы разъехались. Окна косоглазые. Пороги горбатые. Двери кривые.

— Будет тебе! Одна я. Что могу сделать? — виновато глянула на Кузьму.

— Вот и говорю, живешь в развалюхе! И сама стала на нее похожа! Глянь, как одета! Телогрейка веревкой подвязана. А ну приведи себя в порядок живо! У меня дряхлые старухи не выходят во двор в таком виде! — нахмурился Яков.

Шурка тут же нырнула в коридор. Оттуда бегом в спальню. Вышла причесанная, переодевшаяся в чистый цветастый халат.

— Смотри мне, если еще раз примечу в таком виде!

Яков повел Кузьму по комнатам, потом вывел в сарай, во двор. Вместе осмотрели чердак.

— За отпуск не управлюсь. Это точно! Хочь казни. Тут самое малое пару месяцев провозиться надо. Венцы подгнили, их менять пора, оттого углы поехали и стены повело. Сам гляди! А в одни руки скоро не справить. Но постараюсь. И материал надобен — сухой, как звон. Чем скорей, тем лучше.

Они обсчитали, сколько понадобится досок, бруса, рубероида и кирпича, цемента и гвоздей, кругляка и горбыля, оконных рам и дверных коробок.

Яков быстро подсчитал. Погрустнел.

— Не хватит у меня на все. Моих сбережений маловато.

— Я у себя возьму. Из дома. У Егора. Там едино не сгодится. На что гнить станет? Твое дело — машину дать. Кое-что сам сделаю. Не тужи! — успокоил Кузьма. И вечером приехал на грузовике к дому.

Егор, увидев отца, растерялся.

— Проходи! — позвал в дом. И узнав, зачем приехал, открыл сарай нараспашку. Кузьма понял, сын испугался, что потребуются деньги в уплату за статую, установленную на могиле матери. Но Кузьма об этом ни словом не обмолвился.

— Женька дома?

— Уроки делает у себя в комнате. Позвать его?

— Не надо! Нехай учится малец. Вот ему от меня передай! — достал из-за пазухи игрушечную машинку с вмонтированным внутри приемником.

— Вот это подарок! Подожди! — Егор позвал сына, тот, увидев деда, кубарем скатился вниз.

— Ну как ты? — спросил Кузьма мальчонку, прильнувшего к нему всем телом.

— Порядок! Сегодня мамку в роддом отвезли. Ждем, кого она родит…

— Мне гож скажите, кого Бог подарит. Но не в стардоме буду, — назвал адрес Шурки, сказав, что должен помочь хорошим людям.

— Отец, мне поговорить с тобой надо! — Егор вывел Кузьму на кухню и сказал: — Ты знаешь, мы внесли свой пай за квартиру. Нам предлагают его продать за хорошие деньги. Если мы тут будем жить, конечно, с твоего согласия, зачем нам та квартира? А деньги теперь очень понадобятся для малыша. Как посоветуешь, что делать?