Манечка, или Не спешите похудеть - Ариадна Борисова

В приливе ужаса и решимости Маняша загородила бродягам проход. Первый воззрился на нее с угрюмым недоумением:

— Че надо?

Она объяснила.

— Виталий? — откликнулся на ее вопрос бородатый и не без любопытства уставился на расфранченную дамочку. — Геолог?

— Не знаю, — пожала плечом Маняша. — Высокий такой, синеглазый.

— Геолог, — обрадовался чему-то брыластый. — Такая у него кликуха. Родственник, что ль?

— Какая разница, — махнула она рукой и залилась пунцовой краской.

Хихикнув, он потер грязными пальцами, словно поймал моль:

— Наш ответ — твой магарыч.

— На бутылку, а? — сориентировался бородатый. — Сами-то, извините, фиг найдете!

— Сначала ответ, — стойко сказала Маняша.

— Менты днем в вытрезвиловку заграбастали на пятнадцать суток.

— Почему?

— Юбилей же городской нынче, — туманно произнес бородатый, поскреб в терниях скулы, ойкнул и снова извинился.

— Муниципальные власти сговорились с судейскими, придумали наказание вроде штрафа — помойки в деревянных кварталах драить. Большой чин, говорят, из Москвы нагрянет, вдруг да блажь ему вдарит в башку по нашим шанхаям с ревизией прокатиться, — зачастил владелец кожаной куртки, откинув в требовательном жесте ладонь. — Суда, поди, не было еще, успеешь забрать, если так тебе нужен Геолог.

Поддержанная деньгами учтивость бродяг простерлась дальше — самолично вызвались проводить Маняшу до вытрезвителя. Он, как выяснилось, находился всего в двух остановках от автовокзала.

— Штуку ментам отдашь, — наставлял по дороге старик в кожанке.

— Какую штуку? — не поняла Маняша.

— Тысячу рублей, — завистливо хихикнул он. — Или две, смотря что за менты попадутся… Ну, удачи.

— Кто он вам, родственник? — так же, как бродяга, осведомился пузатый пожилой милиционер с майорскими звездочками на погонах.

— Д-да, дальний, — подтвердила она, запинаясь.

— Что ж вы так плохо приглядываете за своим родственником? — строго спросил майор. — Совсем облик человеческий потерял. Лечение ему требуется. От алкоголизма и от нервов. Трудоустроить надо. Молодой, здоровый, а вон как опустился — стыд-позор.

— Конечно-конечно, обязательно, — промямлила она, роясь в сумочке.

Майор мельком глянул на купюру «штучным» достоинством и покачал головой.

— Не отпустите? — испугалась Маняша.

Милиционер опять качнул головой, и она сообразила:

— Сколько надо заплатить?

— Три, — нехотя сказал хранитель порядка.

— Три тысячи?!

Маняшин голос опустился до скорбного шепота. У нее столько не было.

— Почему три? Может, две? У меня есть две… То есть почти столько, без двухсот рублей… Прошу вас…

— Я, извините, не взятку с вас требую, — обидчиво отчеканил милиционер, багровея. — Такая сумма положена по штрафу.

Маняша отвернулась, чтобы он не видел, как отчаяние выбивает из нее слезы. Где взять деньги? Завтра после суда бомжа отправят в приемник-распределитель, и там уже точно не освободят.

Багровость постепенно оставила майорское лицо. Складывая на столе бумаги, он с интересом посматривал на медлившую девицу сквозь прозрачную плексигласовую перегородку. В теле, как ему нравилось, роста небольшого, кудрявая, вся в светлом, будто нарядилась на праздник. А глаза горестные, но все равно сияют. Дался ей этот алкаш. Родственник, ага! Видали мы таких родственников.

— Скажите, пожалуйста, — ее голос был тих, но тверд, — а завтра его куда отправят?

— Вот уж не знаю. — Майор развел руками. — Наше дело — содержание до суда, а там — как судья решит. Ваш родственник, между прочим, вел себя не очень пристойно, оказал сопротивление, поэтому пока находится не в палате.

— Где же?

— В камере.

Майор отвернулся, давая понять, что разговор окончен. Посетительница села в угол на скамью с явным намерением держать осаду. Майор мешкал: самому прогнать или кликнуть дежурного, отлучившегося куда-то? И снова невольно залюбовался: носик покраснел, поплакать успела, щеки зарумянились. Волосы чудные, цветом как у него — облако русое. То есть у него-то раньше подобные были. Сейчас дымок поредел, макушку прикрывает едва, лишь с боков курчавится по-прежнему весело и легкомысленно, не по чину и возрасту, приходится коротко стричь…

Милиционер с сожалением подумал, что у него вполне могла быть такая симпатичная взрослая дочь. Уж он бы проследил, с кем она путается, ни к одной сволочи близко не подпустил бы… Мужика б ей хорошего. Не соображает, сколько придется маяться с этим шалопаем. Молодая, глупая.

«А сам ты? — усмехнулся майор своим мыслям. — Себя вспомни! Девки штабелями по сторонам падали, были и умницы, и красавицы. Кое-кто любил тебя, дурака. И где оно все?»

Не заладилось у него с молодости. Был на хорошем счету, но пропустить не отказывался по маленькой и не заметил, как пошло-поехало — холостяцкие компании, попойки… Опомнился, ушел со следовательского места, женился на первой попавшейся. Не ошибся. Супруга, обнаружилось позже, оказалась вполне, не стыдно показаться на людях. Верная подруга, не раз и не два спасала от спиртной беды и готовила здорово, дай бог каждой. С нею он дослужился до майора.

Потом жена померла при неудачной операции, а он остался с одной звездочкой и двумя шебутными мальчишками. Теперь пацаны уже в колледже — следи, отец, следи! Майор и заглядывать в рюмку боялся, чтоб не подать пример. Без того авторитет небольшой, по жалованью. Время нынче не фонтан, молодежь уважает родителей больше всего за «бабки». А что милиционер получает? Слезы, не зарплата. Уйти бы с ментовки, пенсию давно заработал. Но приходится торчать в вытрезвителе, чтоб он провалился. Зато свободных часов больше, да иной раз, если повезет и смена своя в доску, штрафные деньги идут в карман. Главное, не жадничай, делись с ребятами…

Майор опять кинул взгляд на нахохлившуюся в углу девушку, не стал никого звать и сам пошел открывать «обезьянник». На него выпялились и слегка оживились восемь пар глаз разной степени отрезвления. Он кивнул бомжу:

— Выходи.

— Не понял, — отозвался тот.

— Там поймешь.

В переходнике майор передал ремень и шнурки от кроссовок, снятые с бомжа перед помещением в камеру. Поинтересовался:

— Кто она тебе?

Он не сказал задержанному, кто за ним пришел. Бомж растерялся. Неужели бывшая жена вспомнила или мать приехала? «Дачница!» — осенило вдруг.

Мент ждал.

— Никто, — сказал правду бомж.

— Ну, ты, обормот… — майор прищурился, глянул жестко, внимательно и больше ничего не добавил.