Когда все возможно - Элизабет Страут

— Нет, я действительно противная! Ты только посмотри на меня, Люси! — Слезы у нее продолжали течь. Они стекали ей на губы и, смешавшись с помадой, текли дальше.

— А знаешь что? — сказала Люси. Она вдруг перестала поглаживать Вики по колену и мягко, но требовательно по нему постучала. — Ты выплачься как следует, милая. Один разок можно и все глаза выплакать, это даже полезно. Господи, ты помнишь, что нам вообще никогда не разрешалось плакать?

Пит наклонился к ним.

— Люси права. Давай-ка выплачься хорошенько. Теперь ведь никто не станет твою одежду на куски резать.

Вики повернулась к нему.

— Что ты сказал? — Она вытерла нос рукой, и Люси мгновенно вытащила из кармана жакета бумажный носовой платок и сунула ей.

— Я сказал, что на этот раз никто не станет твою одежду на куски резать, — повторил Пит. — Такого больше никогда не случится.

— О чем это ты? — спросила Вики.

— Разве ты не помнишь? — удивился Пит. — Не помнишь, как однажды ты плакала, а мама, вернувшись домой, увидела это и всю твою одежду на куски разрезала?

— Правда? Неужели она действительно?.. — Люси была потрясена.

— Неужели она действительно это сделала? — следом за сестрой повторила и Вики, промокая бумажными салфетками лицо, мокрое от слез. Потом заодно промокнула и губы и вдруг встрепенулась: — Ой, погодите! О господи, я вспомнила! Да, она именно так и поступила, просто я совсем об этом забыла. — Вики посмотрела на Люси, потом на Пита. Без очков ее лицо выглядело моложе, но было все же слишком жирным, расплывшимся. — Но почему она это сделала? — с искренним удивлением спросила Вики.

— Погоди, — попыталась разобраться Люси, — значит, мама правда порезала твою одежду?

— Ну да. — Вики медленно кивнула. — Я тогда очень долго плакала, не помню из-за чего. Наверняка из-за какого-нибудь гнусного происшествия в школе. В общем, я все плакала и никак не могла перестать — ты права, Люси, они ненавидели, когда мы плакали, но тогда дома никого из них не было, только Пит, и он видел, как я сижу и все плачу, плачу… Я так сильно плакала, что и не слышала, как она вошла. Да, теперь я и впрямь все вспомнила. — Вики взмахнула зажатой в руке салфеткой, покрытой страшноватыми красными пятнами от размазавшейся помады. — Она очень тихо отворила дверь, вошла и сказала: «Немедленно прекрати это вытье, Вики», но, понимаете, я никак не могла прекратить… никак… Тогда она еще раз сказала: «Немедленно прекрати выть», взяла в швейном закутке портновские ножницы и прошла в нашу комнату… я помню только, как громко щелкали эти ножницы, но именно ты, Пит, первым понял, — Вики слегка повернулась к нему и снова приложила к лицу салфетку, — что она делает, и ты пошел и встал в дверях, а потом и я подошла, и встала у тебя за спиной, и все кричала: «Мамочка, не надо, не надо, мамочка!», а она все кромсала и кромсала мою одежду, а отрезанные куски швыряла на пол или на кровать. А потом она вышла из нашей комнаты и поднялась на второй этаж. — Вики умолкла, сидя неподвижно и глядя в пол. — О господи, — вздохнула она чуть погодя, — до чего же все-таки… она… меня… ненавидела!

— Но ведь она же сама эти платья для тебя шила, — сказала Люси. — Зачем же, скажите на милость, ей было резать их на куски?

— Так она уже на следующий день снова их сшила, прямо из кусков. Взяла и все куски на машинке сострочила. — Вики вяло махнула рукой. — Но куски она составила как попало, так что выглядела я … ну, не знаю… наверное, даже хуже, чем какая-нибудь оборванка, что сбежала из психушки. — Это Вики сказала, глядя прямо перед собой.

Все трое долго молчали, потом Пит — он по-прежнему сидел в неудобной позе, сильно наклонившись вперед — сказал:

— Послушайте, ребята, я недавно много о ней думал, и вот что мне кажется: по-моему, с ней что-то было не так с самого начала.

Сестры ничего не ответили, и снова все трое долго молчали. Люси нарушила тишину первой:

— Ну что ж, может, и так. И ведь ей еще пришлось с нашим отцом уживаться. Впрочем, — прибавила Люси, — выдержки у нее хватало.

— Что ты имеешь в виду? — спросила Вики.

— Что у нее был сильный характер. И выдержка. Она же все время сомневалась.

— В чем сомневалась? Ей же ничего другого не оставалось. Ей попросту некуда было пойти. — Сказав это, Вики в очередной раз предприняла тщетную попытку заправить блузку в брюки.

— Она вполне могла бы всех нас бросить и уйти. И зарабатывать на жизнь шитьем. На себя зарабатывать. Но она этого не сделала. — И Люси умолкла, крепко сжав губы.

— А знаете, что я больше всего ненавидела? — спросила Вики, глядя на брата и сестру. И почти безмятежным тоном сама же ответила: — Те звуки, которые они издавали, занимаясь сексом. Когда наш папаша не бродил поблизости, что-то гнусаво бормоча, они отправлялись туда, — она указала на потолок, — и там этим занимались… в любое время дня и ночи… Меня тошнило, когда я это слышала — жуткий скрип кровати и те звуки, которые он издавал. Никогда в жизни я не слышала, чтобы еще кто-то из мужчин, занимаясь сексом, издавал такие звуки! — Вики высморкалась. — Черт побери, попробуй после такого с кем-нибудь нормально трахаться! Когда столько лет купаешься в дерьме…

— А я никогда и не пробовал, — признался Пит. — Даже не пытался. — Он тут же страшно смутился, лицо у него так и запылало, но Вики ободряюще ему улыбнулась, и он прибавил: — Я ведь отлично понимаю, что ты имела в виду. Моя комната была через стенку от их спальни, и ей-богу… — Пит быстро-быстро затряс головой — казалось, его бьет крупная дрожь. — Ей-богу, это было все равно, как если бы я там вместе с ними был.

— Погоди, — сказала Вики. — А знаешь, только он издавал те ужасные звуки. Ее и слышно не было.

Питу явно никогда раньше подобная мысль в голову не приходила, и он воскликнул:

— Эге, а ведь ты права! Ну, точно: она никогда ни звука не издавала.

— О господи! — воскликнула Вики и вздохнула. — Ох, бедная…

— Стоп, — сказала Люси. — Давайте оставим эту тему. Подобные разговоры ни к чему хорошему не приведут.

— Но это же правда, — сказала Вики. — Чистая правда. И с кем же еще нам, по-твоему, говорить об этом? Слушай, Люси, а может, тебе стоит написать историю одной матери, которая режет на куски одежду собственной дочери? Тебе же нужны правдивые слова и темы? Я не шучу. Возьми и напиши об этом.

Люси не отвечала: она обувалась и была занята шнурками туфель. Потом все же сердито буркнула:

— Не хочу я об этом писать!

— Да и кто захочет читать такое? — поддержал сестру Пит.

— Я бы, например, захотела, — возразила Вики.

— А я по-прежнему люблю читать книжки о той семье, что жила в прериях, — сказал Пит. — Помните, мы эти книжки в детстве читали? У меня вся серия сохранилась там, наверху.