Люськин ломаный английский - Ди Би Си Пьер

— Нет, инспектор, такого быть не может, — сказала Любовь.

— Выйдите сюда, вы, с ружьем, — сказал Абакумов, направляя свет фонаря в лицо Григория. — И расскажите мне заодно, почему ваша мать ни разу за всю жизнь не написала, что у нее три сына, а не один.

— Это не мои дети, — ответила Ирина. — Вот это вот мой, Максим Иванов, мой единственный сын.

— Тогда, — сказал Абакумов, медленно оглядывая каждого из присутствующих, — откуда в вашем доме взялись эти юноши с оружием? Мы что, натолкнулись на гостей как раз в тот момент, когда было найдено тело мужчины с животом, который неделю жрут черви?

Ольга и Ирина повернулись и уставились на Любовь Каганович.

— Это мой сын и племянник, — сказала Любовь. — Они пришли со мной за ваучером, по собственному опыту зная, что такое эти Дерьевы и какие они злобные. А теперь они расследуют загадочный чертов вопрос мертвеца и его ваучеров. Представьте себе! Мы пришли по обычному делу и вдруг оказались в таком жутком болоте!

— Ха, — без намека на любезность выдохнул Абакумов. — Я по-прежнему жду ответа на вопрос: что вы все делаете здесь в такой мрачный момент? И не сметь отпираться — вы теперь по самые уши тут увязли.

— Конечно, вы не можете прямо мне в лицо сказать…

— Мне ясно, — поднял руку Абакумов, — что нужно провести совещание. И пока мы будем совещаться, вы должны подготовиться к нелегким грядущим временам. Жутким временам, если точнее.

Группа медленно вышла в большую комнату, подгоняемая завываниями Ольги и ее непредсказуемым размахиванием руками.

— Пожалуйста, прекратите, — сказал Абакумов, проходя мимо Ольги. — У вас на это была как минимум неделя.

— Мама, иди к нему, иди и помолись о его душе, — сказала Ирина. — Я разберусь с теми, кто хочет очернить и без того самый черный момент нашей жизни.

Абакумов сел на Ольгин стул у печки.

— Милиция просто с ума сойдет, — сказал он, скорбно покачав головой.

— Ха, да здесь скорее слона увидишь, чем мента, — хмыкнул Макс.

— Для вас это просто благословение Божье, — ответил инспектор. — Впрочем, милицию в этом деле вообще не стоит беспокоить. Потому что такая новость — мертвец, подписывающий ваучеры для получения денег у государства, армейские, можно сказать, деньги, — эта новость подобна водородной бомбе. Она рванет на многие тысячи километров, может быть, даже до Кремля дело дойдет. Такие случаи грабежа уже давно захлестнули нашу страну, и этот человек с червяками является прекрасным тому примером. Не удивлюсь, если «Правда» напишет об этом ужасающем преступлении.

— Она убила его! — заверещала Ольга, тыча пальцем в Любовь. — Убила своей башкой, набитой дерьмом. Я говорила ей не мешать ему, с этим своим ружьем и разговорами.

Инспектор полез в карман пальто и вытащил блокнот и ручку.

— Итак, — сказал он сам себе, — тело было найдено в комнате, в присутствии шести людей, один из которых размахивает ружьем. — Он посмотрел на Григория, который стоял в дверях спальни с прижатым к груди ружьем. — Оно заряжено?

— Да, — гордо ответил Григорий.

— В нем есть магазин. Скажите, в этом магазине более одного патрона?

— Да, магазин есть.

— Хорошо. Скажите, сейчас в нем все патроны есть?

— Нет, — нахмурился Григорий, глядя на ружье. — Но все равно там их много.

— Когда последний раз в магазине были все патроны?

— На неделе, да.

— Один из которых размахивает ружьем, из которого недавно стреляли, — дописал Абакумов в блокноте.

Слова резали вонь от навоза словно ножом.

— Неправильный ваучер… — сказал он. — В стадии глубокого разложения… Червяки…

Через минуту он остановился, глядя прямо перед собой, затем перевел глаза на Ирину:

— Над мертвым телом не было надругательства?

— Господи помилуй!

— Давайте я спрошу по-другому: жители этого дома ели мясо в течение прошлой недели?

— Мы не каннибалы, инспектор! Как вы смеете!

— Что ж, — пожал плечами Абакумов, — бывает и такое.

Он снова вернулся к своему отчету.

— Потенциальное преступление против природы, — пробормотал он, — доказательство в виде хлеба.

С каждым его словом сердца присутствующих сжимались все сильнее, пока Ирина наконец не выдержала:

— Посмотрите мне в глаза. У нас ничегошеньки нет. Это я вам говорю, так что потом не обвиняйте меня, что зря потратили время.

— Неправда! — сказала Любовь. — У них есть трактор!

— Ничего подобного, — ответила Ирина. — Вы где-нибудь поблизости его видите?

— Ха, — сказал инспектор. — Теперь вы пытаетесь подкупить должностное лицо, представителя власти, на месте преступления. — Он яростно заскрипел ручкой. — Взятка… Представитель власти… Трактор…

— Инспектор, — устало сказала Ирина. — Я вам прямо говорю, можно сказать, по-дружески, что вам нет смысла копаться в этом деле. Давайте договоримся: нам торговаться нечем.

Абакумов ничего не ответил, просматривая записи в блокноте.

Затем, по-прежнему глядя вниз, тихо сказал:

— Поскольку вы так честно со мной говорите, мне придется отвечать взаимностью, хотя, возможно, я себе этим наврежу. Я могу сказать, что есть люди, которые могут помочь в раскрытии такого варварского преступления, как это. Я в основном говорю это потому, что, глядя в свои записи, я ужасно вам сочувствую. Многие из подобных дел никогда не доходят до суда. Многие даже не получают официального засвидетельствования, потому что в таких невероятных случаях бывает проще застрелить подозреваемых и таким образом очиститься перед Богом.

Все присутствующие уткнули глаза в пол и подождали в знак уважения перед сказанным.

— Да, — задумчиво продолжил Абакумов, — к моему величайшему несчастью, я решил попытаться помочь вам, поскольку я вижу, что в противном случае вы действительно умрете. — Его глаза задумчиво уставились в угол на потолке. — Конечно, чуть позже придется кое-что предпринимать…

— А как насчет меня? — спросила Любовь, не поднимая глаз.

— Ну, — сказал инспектор, протягивая руку за своей шапкой, — после того как я составлю рапорт, вам, возможно, придется хуже всего, потому что именно вы принесли ружье на место преступления.

— Но это неправда, инспектор.

— Конечно, правда, потому что вы являетесь попечителем мальчика, у которого в руках находится ружье, из которого недавно был произведен выстрел.

— И что дальше?

Инспектор ущипнул себя за нос, нахмурившись под гнетом новых обстоятельств.

— Я вижу, что за баром на вашем складе есть комната. Меблированная комната. Думаю, единственным правильным решением будет сделать эту комнату главным штабом расследования. — Он повернулся, взглянув на Ирину, затем на Любовь, затем на дверь, за которой рыдала и стонала Ольга. — Учитывая непонятность и запутанность данной ситуации, к сожалению, я не могу сейчас сказать вам, что это будет простым делом.