Капитан Рубахин - Борис Баделин

Наталья взяла в руки первую страницу.

«Необъятная громовая туча клубится над Явью, и чудовищной мощи молнии плещутся в тёмном её чреве.

Внизу, по зелёной земле, идут Перуновы слуги – выходят из-под громовой тучи единорождённые братья-волхвы. А над ними летят в горней выси два стремительных кречета.

У первого брата на поясе – кожаный чехол с пергаментным свитком внутри, у второго брата – тяжёлый короткий меч. Один из них несёт в очах своих ясный свет и тепло, а другой – чёрный мрак и холод. Один брат представляет Бесконечное Всё, а другой – Безначальное Ничто.

Многое ведомо братьям в Яви – мире земном, в Нави – тёмном царстве теней и духов, да и в Прави – высшем божественном мире – немало открыто волхвам…»

Несмотря на чёткость почерка, текст, написанный от руки, воспринимался медленнее, и чтение заняло почти три дня, но они для Наташи пролетели незаметно.

Роман повествовал о двух братьях-волхвах, слугах Перуна, которые сражались с чёрными миссионерами за право молиться родным богам, и были заживо сожжены дружинниками своего князя на костре вместе с последним идолом.

Души братьев, сохраняя верность своему долгу, приходили из Нави, чтобы помогать людям в борьбе со злыми силами…

Роман задумывался в двух частях, первая из которых заканчивалась незримым участием братьев-волхвов в стрелецком бунте.

Удивлённая и восхищённая прочитанным, Наталья взялась набрать законченную часть романа на компьютере. Она решила послать рукопись на рецензию одному из своих хороших знакомых, который владел в столице крупным книжным издательством.

Растроганный старик заявил, что он немедленно начнёт работать над завершением второй части.

Вторая, ещё недописанная часть, по замыслу автора переносила братьев в современную жизнь. Им предстояло вступить в последнюю битву с теми, кто вознамерился начисто стереть в русских людях родовую память, погасить в них живые души, заменив их мёртвым духом стяжательства.

Наталья своё слово сдержала и перед уходом в декретный отпуск по электронной почте направила первую часть рукописи Вознесенского в столицу.

Один экземпляр, уже распечатанный на принтере, она получила от автора в подарок и унесла домой…

***

Старый хранитель успел настолько привязаться к своей благодарной слушательнице и собеседнице, что с её уходом почувствовал себя в музее совершенно одиноким.

А год спустя, когда Гавриил Петрович узнал, что Наталья внезапно уехала из Опорска насовсем и даже не пришла попрощаться, он не на шутку расстроился.

Вознесенский понимал, что у Наташи, вероятно, были весомые причины для отъезда. Он тогда прочёл в газете ещё и эту гнусную статью о капитане Рубахине, ни слову не поверил, искренне возмутился, и решил навестить Наталью, чтобы выразить ей поддержку и сочувствие.

Старик узнал уже и адрес милицейского общежития, но навестить там свою ученицу не успел – пока он собирался, Наталья уехала…

***

Братья Вознесенские были близнецами. Но поскольку Михаил появился на свет первым, он законно почитался старшим. В отличие от младшего брата-историка Михаил избрал военную карьеру, которую закончил полковником.

Они были очень похожи, а теперь одинаково длинные и седые волосы и бороды делали их внешне почти неразличимыми, разве что Михаил – чуть выше ростом и крепче в плечах. Но при этом братья резко отличались характерами: старший был склонен к действию, младший – к размышлению.

– Когда пришло время, – я взял и родился! – шутил по этому поводу Михаил. – А брат ещё раздумывал – стоит ли?

Только в одном, пожалуй, были схожи их судьбы – оба давно овдовели, и больше не женились. Все остальное в жизни у каждого брата сложилось по-своему.

Гавриил имел сына – военного лётчика, он теперь служил на Камчатке, и двоих внуков. Михаилу с женой бог детей не дал, и не будь брата – остался бы Михаил полным бобылём.

В последние годы неотвратимая старость всё больше братьев уравнивала и сводила их ближе друг к другу. Михаил ушёл в отставку, восстановил заброшенный дедовский дом в деревне и занялся пчеловодством. Гавриил, перешагнув пенсионный возраст, продолжал работать в музее, но всё чаще подумывал о переселении к брату.

Новый год братья договорились встретить вместе в родовом гнезде.

За день накануне Михаил выкатил на свет свой заслуженный, видавший виды, «жигуль» и приехал в город за братом.

Назад ехали мимо милицейского общежития, и Гавриилу Петровичу пришла мысль – зайти к капитану Рубахину, чтобы поздравить его с наступающим праздником, а заодно и поинтересоваться, нет ли каких вестей от Натальи. Он понимал, что это несколько бестактно, но всё-таки решился.

Войдя в вестибюль, они узнали у старушки-вахтёрши, что сидела с вязаньем за треснутой стеклянной перегородкой, номер рубахинской комнаты. Михаил начал подниматься по лестнице, а его брат замешкался, тщательно отряхивая на резиновом коврике свои ботинки от снега.

Преодолев два пролёта, Михаил увидел, что навстречу ему спускается человек в мятых спортивных штанах, домашних тапочках на босу ногу и в сером камуфляжном бушлате, надетом поверх тельняшки. Шёл человек, что называется, «в режиме автопилота», и Михаил с одного взгляда понял, что тот пьян до изнеможения.

На погоне бушлата тускло мелькнули капитанские звёздочки, а потому старик приостановился.

– Ты, случайно, не капитан Рубахин? – спросил он.

Человек вздрогнул, посмотрел на него невидящими глазами и вдруг снопом рухнул вниз. Михаил едва успел его поймать.

Подоспевший брат подхватил бесчувственное тело под вторую руку.

– Вот ведь, беда-то! – приговаривал Гавриил. – Никому, видать, здесь этот парень не нужен. Что делать будем, братец?

– С собой заберём! – решительно заявил Михаил.

У старого вояки Михаила в некоторых обстоятельствах глаза наливались таким тяжким чёрным свинцом, что людям вокруг становилось не по себе. Под этим взглядом дежурная старушка за стеклянной перегородкой, уже открывшая было рот с вопросом, так и не посмела ничего спросить.

Когда захлопнулась входная дверь, вахтёрша с испугом перекрестилась…

***

Дом Вознесенских в селе был солидным – поповским. Он отличался от большинства остальных тем, что был именно домом, а не избой. Парадная дверь размещалась по центру фасада, и с каждой стороны от неё было по паре окон. Маленький портик при входе опирался на две массивных колонны.

Построили дом вместе с каменным храмом Ильи-пророка много больше ста лет назад.

Храм ещё до войны взорвали комсомольцы, от него ныне остались лишь руины да название села – Ильинское.

Дом священника в своё время тоже реквизировали, устроили в нём поначалу избу-читальню, много лет после войны использовали его под магазин и под склад. На ремонтах всегда экономили, строение постепенно ветшало, и, в конечном итоге, его просто забросили.