Мастер силы - Андрей Жвалевский

Известие о получении заказа для администрации стало хорошим противоядием от Ивана Ивановича. В новогодний вечер Емельян Павлович и думать забыл о тревожной папке, оставленной в ящике письменного стола. Он ещё раз обзвонил ведущих сотрудников и добавил к поздравлениям напоминание о том, что рабочий год начинается 2 января, и ни минутой позже.

Даже когда били куранты, Леденцов сначала пожелал себе, чтобы заказ не сорвался, и только на третьем ударе, спохватившись, вспомнил о жене и дочке. Юлька за столом присутствовала и недоуменно таращилась на родителей.

Утро прошло не так, как это положено 1 января: поспать до вечера не удалось. Юлька, которая вчера была идеальным ребёнком, сегодня решила напомнить родителям об их несладкой родительской доле. Полдня пришлось прогулять с дочкой на руках - иначе она никак не успокаивалась.

О папке вспомнили только к закату. Причём вспомнила Катенька.

– Доставай, Палыч, -приказала она, как только закончила вечернее кормление (про себя Емельян Павлович называл процесс "вечерней дойкой").

– Что именно доставать? - проворковал Леденцов и приобнял законную супругу.

Несмотря на напряжённое утро и день, он был настроен игриво.

– Палыч, угомонись, - сказала Катенька с предельной строгостью, но не смогла сдержать довольной улыбки в уголках глаз. - Давай сюда свою папку. В смысле, папку своего друга. Всё, хватит!

Последнее относилось к рукам мужа, которые уже нашарили в одежде Катеньки заветные застёжки. Леденцов с протяжным вздохом покорился и полез в стол.

Папка была серой и картонной. Её тесёмочки навевали мысли о бухучете эпохи социализма. Емельян Павлович положил папку на стол и вдруг застыл. Игривое настроение в момент улетучилось.

– Солнце, - сказал медленно, как будто читал молитву, - не будем её открывать.

– Что?

– Там что-то плохое. Что-то такое, от чего нам всем будет плохо.

Катенька погладила мужа по голове, открыла рот, но Леденцов торопливо закачал головой.

– Не спорь. Я точно знаю. Иван Иванович… это искуситель… лукавый. Всё, что он даёт, ведёт нас к беде. Мы не будем это читать.

Жена обняла его сзади и прижалась ухом к уху. Стало слышно, как тикают каминные часы. Заурчал холодильник. Емельян Павлович волосами почувствовал, что Катенька подняла голову и смотрит в окно.

– Там костёр жгут, - сказала она, - во дворе.

Снова стало слышно, как тикают часы.

– Вот видишь, - отозвался Леденцов, - это знак.

С мороза он вернулся раскрасневшийся и улыбающийся. Катенька выскользнула в прихожую и принюхалась.

– Му-у-уж! - ужаснулась она. - Ты пил?

– Пятьдесят грамм с соседом. Пока догорало. Честное леденцовское!

Жена попыталась прижаться к нему, но отскочила, сморщив носик, - она не любила холода.

– Слушай, - сказала она, лукаво поглядывая в сторону, - Юлька ещё, наверное, полчаса поспит. Может, и мы… поваляемся? Ай! Леденец! Не лезь ты холодными руками!

– Иди в спальню, - Емельян Павлович улыбался пуще прежнего, - я сейчас. Зайду в ванную, руки отогрею.

По пути к умывальнику Леденцов достал телефон, хотел отключить, но передумал - и набрал номер Портнова.

– Да, - сказал очень спокойно. - Нет… И не буду… Я её сжёг. Иван Иванович, я решил… Да, правильно… Прощайте.

В спальне его уже ждали. Из-под верблюжьего пледа торчал только носик любимой жены. Прежде чем допустить Леденцова до тела, она спросила:

– Портнову звонил?

– Угу.

– Что сказал?

– Правду. Что папку сжёг и общаться с ним больше не буду.

– А он?

– Я не понял. Что-то вроде "Ну вот вы и выросли, мой юный мастер силы". Прям магистр Йода.

– Это кто?

– В "Звёздных войнах".

– А теперь… Ай! Все равно руки холодные!

– Ничего, сейчас тебе жарко будет, - пообещал Емельян Павлович и нырнул под плед с головой.