Морверн Каллар - Алан Уорнер

Сквозь пряди волос у моего плеча можно было различить внизу фары еще одной машины.

Я находилась уже гораздо ниже железнодорожной линии, потому что видела очертания навеса над платформой Фоллз за виадуком. Однако до меня не доносился шум водопада. Я стояла рядом с ним, но шумел только ветер в верхушках деревьев в нижней части железнодорожной насыпи.

Взойдя на первый пролет короткого горбатого виадука, я сверлила глазами темноту, пыталась разобраться, что там с водопадом, и тут увидела.

Весь утес с его уступами превратился в одну громадную наклонную стену льда. С виадука видны были ряды сосулек, свисающих в темноту.

Меня всю передернуло. Я прошла до конца виадука, ухватилась за край темной деревянной платформы, подтянулась и закинула на нее ноги, еще больше извозив джинсы. Вытерла руки о штаны.

Поперек темной воды трепетала какая-то ленточка. Это был дым из трубы бара «Турбины», впрочем, никаких огней я и теперь не увидела, а до закрытия было еще далеко. Хоть я и шла пешком последние три мили от того места, где меня высадила попутка, это не могло занять слишком много времени.

Держась за перила, я спустилась по извилистой тропинке от платформы Фоллз на главную дорогу. Ни огонька не горело ни в здании бара, ни ниже, на автостоянке у электростанции, ни на наплавном мосту, где дорога пересекала шлюзы. Я попыталась разглядеть что-нибудь выше, где начинался тоннель в горе. До меня донесся славный запах горящего дерева. Я взобралась по ступеням бара «Турбины». Потопталась у двери в нерешительности, затем толкнула ее.

Яркое пламя плясало над парой бревен под большим медным дымоходом в центре заведения, этим-то огнем и освещался бар. Углы заливала тьма, повсюду лежали длинные тени, отблески пламени дрожали на пустых табуретах и торцах столов.

И ни души. Я подошла к квадратному, сложенному из кирпича очагу погреть руки. Распахнутая настежь дверь захлопнулась за мной. Я глянула за стойку бара, всмотрелась в тени: никого.

Сняв рюкзак, я прислонила его к стойке и отчетливо почувствовала, что дует в спину. Затем послышался едва различимый голос, тогда я протиснулась сквозь открытую дверцу за стойку и просунула голову в заднюю комнату. Там стоял ряд стальных пивных бочек, и голоса доносились явственнее. Дверь на улицу была распахнута. Я подошла к ней и выглянула наружу.

Спиной ко мне стояли трое, чьи фигуры едва угадывались во мраке. Они просто стояли и, похоже, смотрели вверх, на горы. Когда глаза привыкли к темноте, я увидела, что так оно и есть. Двое мужчин и молодая девушка с любопытством разглядывали гору. Видно было, как пар вырывается изо рта того, что переминался с ноги на ногу ближе ко мне.

Неожиданно мужской голос произнес:

– Должно быть, весьма тяжело.

– Пойдемте внутрь! Холодно же, – сказала девушка с южным акцентом.

Ближний ко мне мужчина обернулся, и я кашлянула.

– Иисусе!

– Кто это? – спросил другой мужской голос.

– Простите, – выдала я.

Все трое уставились на меня, выглядевшую, мягко говоря, странно; да и волосы, наверное, подрастрепались.

Двое мужчин так и продолжали пялиться, а девушка, что стояла поодаль, протиснулась между ними, топтавшимися на бетонной дорожке возле какой-то насыпи, которая доходила им до груди.

– У нас электричество вырубили, – сообщила девушка, подойдя ко мне вплотную и заглядывая в лицо чуть прищуренными глазами.

– А-а… – протянула я.

– Ну, идемте внутрь, что ли, пока насмерть не замерзли, – скомандовала девушка.

Так как я была первой в цепочке, мне пришлось развернуться и возглавить шествие гуськом обратно мимо стальных пивных бочонков за баром и через открытую дверцу стойки в зал.

Пока мы так шли, я буркнула:

– Простите, я, типа, голоса ваши услышала. В баре свет не горит, темно. Не понятно, открыты вы или нет, что происходит.

Девушка направилась к кассе. Видно было, как она проверяет, все ли на месте, прежде чем подойти и встать у огня со мной и теми двумя. Мужчины были в спецодежде с логотипом электростанции. Тот, что полысей, закашлялся, потер руки и говорит:

– Чертовски холодно, да?

– Ага, – кивнула я.

Мужчину снова разобрал кашель.

Менее лысый кивнул в сторону полок:

– Там, наверху, у плотины. Плохо дело. Снег. Слишком много снега навалило, раз такие перебои. Совсем хреново, похоже, если нас отключили.

Я кивнула.

– Да они через полчаса всё наладят, – возразил другой, глядя на девушку мимо меня.

– Ага, полчаса максимум. Им просто нужно переключиться на аварийный источник питания, но кому-то придется в таратайке наверх тащиться, чтоб проверить подстанцию.

Повисла тишина. Полная тишина, ведь ни холодильники, ни другая техника не работали. Красные угольки дотлевали в очаге. Я вытянула пальцы.

– Путешествуешь автостопом? – спросил тот, что стоял рядом, кивая на мой рюкзак.

– Ага. Типа того. Работу ищу, по правде говоря.

– Работу? – переспросила девушка.

– Ага. Может, слышали чего?

– Фью! Не сезон теперь. А специальность какая-никакая у тебя есть? Студентка, что ли? – спросил лысоватый.

– Не-а. Возьмусь за что угодно. Я хочу сказать – за что угодно, но не в порту. Ходила тут по деревням. А как насчет этих открытых разработок? Ведутся ли они по-прежнему на… – я забыла это специальное слово, но потом вспомнила, – на перешейке?

– Перешеек. Открытые разработки. Aгa, ага, все еще ведутся.

– Говоришь, только не в порту? Не хочешь там работать? Так ты, типа, снижаешь свои шансы в здешних краях.

Менее лысый вставил:

– Единственная работа для девчушек на разработках – это шваброй махать. Там сейчас две сотни человек пашут, но обычно за такую работу берутся пожилые женщины.

– А как насчет завода «Альгинат»? – продолжала я.

– «Альгинат»? Да его уже три года как закрыли. Ты из этих краев или как? – поинтересовался лысоватый, внимательно ко мне приглядываясь.

Я кивнула:

– Жила здесь когда-то. Давно. Я путешествовала. Путешествовала по свету какое-то время.

Стало совсем тихо.

Лысоватый вздохнул:

– Да-а… Со льдом проблемы могут быть. Там у них на выходе камеры, наблюдают за тем, чтобы не было заторов из-за бревен, веток и всего такого. Они могут дать свет, если ночью водолазы поработают. Ведь воду из плотины спускают по тоннелям внутри горы. Тысячи тонн воды вращают турбины, потом вода вытекает в залив в конце этого водовода. Если вода за плотиной стоит низко, мы можем откачивать ее назад, пока энергопотребление минимальное, по ночам.