Агробление по-олбански - Ильдар Абузяров

После одной из ночей, полной бесед и чая, мы с Раулем отправились домой к Марине, той девушке, которую выгнали из-за нас с работы.

Листва все еще была буйно-зеленой, весенней. Но много листьев валялось на асфальте, будто уже осень. Странное зрелище. Чтобы ярко-зеленые листья летом покрывали землю… Наверно, ночью прошел сильный дождь или град.

– Здравствуйте.

– Это опять вы?

– Как дела? – какой глупый вопрос.

– Вы зачем здесь?

– Знаете, сегодня ночью прошел сильный дождь, и весь асфальт усыпан зелеными листочками. – Я достал несколько стодолларовых купюр из грудного кармана.

– Я не беру подачек.

– А это не вам, это вашему ребенку.

Девушка колебалась.

– И не от меня, а от моих друзей-иностранцев. Я бы сам столько не заработал, а им это ничего не стоит.

Девушка продолжала колебаться, как листва во время сильного дождя, дождя (с) перед градом.

– Можно хотя бы посмотреть на девочку?

– Зачем?

– Просто так. Люблю детей.

Мы прошли в квартиру. Большие комнаты, не то что у меня. В центре гостиной на полу белокурая девочка играла с плюшевым слоненком.

Я сел в кресло. Рауль на пол.

– Ну, что? Посмотрели?

– А чем она больна?

– Эндопрезом. И туберкулезом костей.

Откуда они берут такие слова для маленькой девочки? Другое дело, свинка или ветрянка.

– Какой милый ребенок и какое странное слово!

– Здравствуй.

– Здравсквуйке.

– Тебя как зовут?

– Кака. – Девочка не выговаривала букву «т».

– Как бразильского футболиста, получившего золотой мяч, – закатил мечтательно глаза за веки Рауль.

– А меня дядя Ленар.

– Это когда какаются в штанишки, – разъяснила мать суть болезни, – что, теперь вы хотите продолжать?!

– Что продолжать?

– Продолжать дальше любоваться моим милым ребенком, который какается в штанишки…

Мне стало жутковато:

– А почему бы и нет?

– Когда она родилась, – рассказывала мать за чашкой чая, – у нее были смещены шейные позвонки, но врачи не сразу заметили, то есть вообще не заметили. Большие проблемы с маленьким позвоночником.

– …

– К четырем годам я забила тревогу. Доктор предположил, что у дочки рак крови, и настоял на том, чтобы сделать пункцию и взять анализ спинного мозга. Просто шок…

Видимо, Марине нужно было выговориться.

– И еще проблемы с почками. Требуется пересадка. Очень дорогостоящая операция. Я взяла кредит в банке. Дали только в рублях. Я договорилась с одной итальянской клиникой. Там обещали недорого подыскать подходящую почку. Но тут рубль рухнул и доллар подскочил вдвое. Теперь я ежемесячно должна выплачивать не семь, а тринадцать тысяч. Почти в два раза больше.

Растущий, как на дрожжах, курс просто сжирал Марину заживо, выедал изнутри, словно бактерии. Кожа пожелтела, под глазами появились мешки-пузыри. А с ними и проценты черных кругов.

– Но главное, тех денег, что я взяла на операцию, уже не хватает! Надо брать еще один кредит. А кто мне, безработной, даст? Я уже всю мебель продала соседям. Сами видите, остались только старый диван и сломанное кресло.

Только сейчас я понял, что в квартире просторно из-за отсутствия мебели. Невыплаченный кредит, будто невидимый зверь в пучине моря, тянет щупальца ко всему, что есть у бедной женщины Марины живого и стоящего.