Зеркало наших печалей - Пьер Леметр

Многие давно считали Дезире феноменом. Трудно было поверить, что этот молодой человек, быстро идущий по коридорам «Континенталя», стараясь держаться ближе к стене, и начинающий нервно моргать, если кто-то к нему обращается, каждый день спокойным и хорошо поставленным голосом, идеально четко разъясняет текущую ситуацию всем, кто ее не понимает, демонстрируя при этом исключительную информированность.

Между тем изменение военного контекста сместило центры интереса в «Континентале», и Дезире Миго, которого считали столпом информации, перестал интересовать всех, кроме мсье де Варамбона. Этот господин не оставлял попыток разоблачить «самозванца», но его никто не слушал. Мсье де Варамбон играл в «Континентале» роль Кассандры^[52].

Взгляды всех и каждого обратились на север страны, где французы вместе с союзниками отступали под напором немцев, не в силах осознать успеха врага в Арденнах и скорости его продвижения. Немцы шли вперед, сметая со своего пути храбрую и неколебимую, но трагически плохо подготовленную к подобному походу армию. Да ни один начальник Генерального штаба даже в самом страшном сне не поверил бы в подобное! Безмятежно комментировать для прессы контекст событий становилось все труднее. Фронтовые репортеры участвовали в игре и пели осанну французской армии, но не могли «не заметить» седанского разгрома, поражения во Фландрии и «движения задним ходом» (Дезире dixit!)^[53] к Дюнкерку, где французы доблестно прикрывали отступление союзников, чтобы тех не сбросили в пролив. Дезире, не боясь греха, утверждал, что «союзники сражаются блестяще», «сдерживают продвижение немцев», а «наши дивизии не страшатся вражеских потуг», но все знали, что триста тысяч солдат могут быть уничтожены нацистами или оказаться на дне Ла-Манша.

Дезире представился случай проявить свою исключительную проницательность и безупречную логику, когда 28 мая король Бельгии Леопольд Третий отказался от сопротивления и сдал страну немцам.

– Катастрофа! – завывал заместитель директора, хватаясь за голову.

Этот вопль стал постоянной метафорой ситуации, им можно было заменить утренний брифинг для прессы, который Дезире вел уверенно-победительным тоном.

– Ошибаетесь, мсье, это наш шанс, – ответил он шефу.

Тот встрепенулся.

– Нам требовалось оправдать отступление французской армии, и теперь мы можем ссылаться на предательство одного из союзников.

Очевидность анализа потрясла заместителя директора. Все было просто как божий день и прекрасно, как античная статуя. Неотразимо. Ближе к вечеру Дезире излагал свою теорию обычному пулу журналистов и корреспондентов.

– Увенчанная славой французская армия способна в данный момент совершенно переломить ситуацию, прорвать немецкий фронт и отбросить захватчиков к восточным границам. Увы, трусливая бельгийская монархия своим позорным отступничеством предоставила – к счастью, всего на несколько часов – преимущество захватчикам.

Слушатели Дезире не спешили принять подобное объяснение.