Голубое сало - Владимир Сорокин

Ах, как и зимним утром да январскимПостучалися мне в дверь стальную,Я ни жив ни мертв лежу безответный,А жена моя, Маруся, отвечает,Отвечает-вопрошает скрозь стальную дверь:– А и кто стучится, кто там ломится?Говорят три юных гласа да за дверью:– Открывайте, отворяйте, люди добры,Мы не сделаем вам подлого-худого.Отворила тяжку дверь моя Маруся,Три сестрицы милосердья на пороге,Все в халатах белых да с крестами,Все в резиновых перчатках да в сапожках.А одна из них высока-черноглаза,А другая толстовата-рыжий волос,Ну а третья вся задумчива-прозрачна.Вот заходят три сестрицы милосердья,Саркофаг мой страстотерпный обступают,Примеряются, берутся за прихватыДа на двор меня, болезного, выносят.На дворе стоит-трещит мороз крещенскийДа шофер рябой машину прогревает.Отворили двери враз машины белой,Саркофаг мой внутрь машины задвигают,Да садятся рядом три сестрицы.Черноглаза да высока – в изголовье,Толстовата-рыжий волос – посередке,Ну а третья, что задумчива-прозрачна,Возле ног моих болезных примостилась.Вот поехала машина по пришпекту,Все прямехонько да прямо из столицы вон,По Смоленской по широкой по дороге.Как проехала машина верст за десять,Так направо-то с дороги своротила,Своротила-повернула в лес мохнатыйДа по просеке поехала по узкой.Как проехали еще версты четыре,Заглушил шофер горячую машину.Три сестрицы ухватились за прихваты,Из машины саркофаг со мной выносятДа несут вперед по просеке по снежнойВ недремучий лес наш подмосковный.На поляну непросторную выходят,Саркофаг мой в снег глубокий опускают,Достают замысловатый чемоданчик,Вынимают из него три узких шприца.

Зрители начали слегка подтягивать Пятому. Он сделал паузу, вдохнул полной грудью и запел громче и протяжней: