Кот - Сергей Буртяк

— Чтовы-чтовы, полковник. Я только хочу рассказать вам сказку, а уж вы сами решайте, как назвать мой порыв в вашу сторону: шантажем или искренним участием. Вы готовы послушать?

— Да я уж вам сказал.

— И отлично. Итак. Жил-был один солдатик в большом славном городе. Немало испытаний выпало на его долю. Воевал он вдали от дома, ранило его серьезно, и отправился бедолага в отставку. Не то чтобы его сунули в картонную коробку и обложили ватой, нет. Ему дали возможность шагать по коридорам и лестницам вверх, ласково называли долговязым Джоном и несколько фамильярно похлопывали по обрубку ноги. Солдат же был счастлив и благополучен. К тому же он был весьма честный солдат. Постепенно от него стало многое зависеть, но он этим не пользовался, не позволял себе брать вознаграждение с подопечных, а потому имел право никому не давать послаблений. Он следил за неукоснительным соблюдением закона об информационной безопасности. Казалось бы, солдат этот — свят. А святость, как известно, мешает темной части нашего мира. И подвергся солдатик серьезному искушению. Он полюбил балерину — маленькую, тонкую балерину из сказки. И она полюбила его, сурового и неэталонного.

Но жил в том городе злобный тролль, сущий дьявол. Он тоже влюбился в балерину, темной, неправедной страстью, и однажды предложил ей свое недостаточно доброе сердце и нечистую руку.

Однако крохотуля ему отказала. Тролль пришел в бешенство и решил при случае отомстить, а пока занимался своими черными делами. Солдатик наш, не зная о страсти тролля, всерьез помешал его мерзким делам, неся свою честную службу.

Очень расстроился тролль, разозлился. Особенно когда узнал о любви солдата и балерины. Понял злодей, что пришло время мстить и поджег дом солдата, когда храбрый воин спал после службы. Но балерина неожиданно вернулась из далекого путешествия и спасла своего возлюбленного, а сама, поскольку была крайне хрупкой, сгинула в пламени.

Долго горевал наш солдат, а потом узнал, кто виноват, и сердце его загорелось местью. Он тщательно подготовился, все рассчитал и убил злобного тролля. Насмерть.

Все подумали, что тролль помер от собственного злого сердца, и никто не заподозрил солдата.

Тот погоревал и успокоился. Почти. Завел другую жену. Потом, правда, развелся — все она казалась недостойной памяти его балерины.

Солдат тот живет и поныне в большом славном городе, дослужился до полковника, мечтает о генеральских погонах перед уходом в отставку. Но для этого ему нужно совершить что-нибудь выдающееся. Желательно — героическое. Однажды он подумал, что такой шанс у него появился. И это действительно было бы так, если бы не одно досадное обстоятельство. Сейчас слушайте внимательно — это крайне существенно.

Одно время тролль обстряпывал кое-какие дела с одним людоедом. Людоед троллю не доверял и тайно расставил в его логове волшебные кристаллы, которые запоминали все, что происходило в пещерах злодея. На одном из таких кристаллов сохранилась чудная картина, где солдат тщательно готовит свое гневное и для него бесспорно справедливое преступление.

И теперь всякий желающий, который имеет волшебное блюдечко с чудесным яблочком, может просмотреть, как все происходило. Как обернулся солдатик пчелкой, притаился в логове тролля, а когда тот уснул от подсыпанного в кубок зелья, легонько ужалил его и улетел.

Если полковник желает, он может насладиться этим незабываемым зрелищем, поскольку здесь, на судне, имеется волшебное блюдечко с яблочком. Как кристалл сохранился и солдатик о нем не узнал? Думается, людоед понял мотивы солдата и решил его не сдавать. А то по законам того королевства солдату пришлось бы несладко.

Пользоваться картиной из кристалла людоед не хотел — что с воина взять. А вот придержать это дело на всякий случай… мало ли… вдруг солдат решит пойти на людоеда войной, тогда можно и воспользоваться случайным приобретением. Не желаете ли сами взглянуть, мой полковник?

— Это скучная сказка. И лживая. Вам далеко до Ганса Андерсена.

— А это не я сочинил. Я скромный рассказчик. Причем, повторяю, я могу не только рассказывать, но и показывать эту пленочку из архива мсье Карабана. И не только вам. О презумпции невиновности и сроке давности можете и не думать. Вы прекрасно понимаете, что вам это не светит. Ну так как? Поковыляли смотреть?

— Ах ты… ссссукин сын!!..

Оловянников попытался подняться, но не смог сделать это ловко, протез под ним подвернулся, и полковник упал на палубу, раскинув руки в стороны, у него даже не сработал инстинкт защиты лица.

Мельников бросился ему помогать, поднял, посадил в кресло и налил в стакан минеральной воды. Потом подобрал папку из крокодиловой кожи и положил на стол перед Оловянниковым. Тот, стесняясь своего нелепого падения, крупными глотками, задыхаясь, выпил воду и грузно осел в кресле. Лицо его обрюзгло, глаза наполнились слезами и покраснели; Оловянников, щурясь, смотрел вдаль и старался дышать как можно ровнее.

— Простите, полковник. Меня вынудила к этому необходимость защиты. Это государство недостойно того, чтобы служить ему так верно, как это делали вы. Разумеется, я не стану вас уничтожать. Более того, сделаю так, что вы уйдете в отставку генералом. Я понимаю, вам это не так уж нужно, но я прошу вас, не трогайте Королева. Очень скоро наше киберпиратство закончится. Мы оба уже склоняемся к этому. А брюхатые полумертвые твари в правительстве не обеднеют. То, чем мы занимаемся, — добыча информации и грамотное ее использование. Поверьте мне — бездарный бизнесмен не смог бы воспользоваться этими сведениями. Тупое хакерство, когда цель — украсть много денег, меня никогда не интересовало. Собственно, никакое не интересовало. А занялся я этим, потому что… впрочем, это долго объяснять… Поверьте, мне самому противно то, чем я занимаюсь… Я такой же раб обстоятельств, как и вы. Когда вам нужно было отомстить за свою женщину, вы не думали о законе. Я тоже делал это ради женщины. Теперь это не нужно, но есть еще Королев. Он был моим орудием, и бросить его я не могу. Обещаю: совсем скоро мы перестанем… Оставьте нас в покое, и я уничтожу диск, который существует в единственном экземпляре. Даю вам слово. А потом, у меня свадьба скоро… Придете?

Оловянников с усилием поднял тяжелую седую голову и внимательно посмотрел из-под мешковатых век прямо в глаза говорящему.

В «Мальчике» было людно и дымно. Егор уже успел позвонить невесте и сослаться на деловые дела, выпить полбутылки текилы и расквасить табло какому-то маргинальному поэту, который лез к нему со своими творениями. Возможно, вирши и правда звучали могуче, но Мельникову было совсем не до них. Телохранители пытались было помочь Егору, но он их отправил играть в бильярд — хотел разобраться один. И разобрался. Потом, правда, пожалел пиита и подружился с ним, предложив выдавить вместе еще два-три кактуса.

О чем-то своем завывал поэт расквашенными губами, а Мельников слушал вполуха и думал об Оловянникове. Тяжело пришлось старику. Много лет он считал, что сделал справедливое дело, и подтверждение тому — отсутствие всяких зацепок для того, чтобы его, убийцу, прижать, а тут на тебе: появляется какой-то мальчишка и помахивает диском, где записано все, что он совершил, вся картина убийства. И его судьба находится в руках человека, которого полковник хотел использовать для триумфального ухода в отставку. Оловянникову было стыдно, Егор это видел.