Часы зла - Аллен Курцвейл

— Что это такое, черт побери? — спросил Нортон, увидев, как я составляю список паролей доступа.

— Да так, подготовка к одной небольшой работенке, — уклончиво ответил я.

Нортон покачал головой:

— Я вижу другое. Ты делаешь массу лишних телодвижений, мой друг. — Он извлек из кармана авторучку и начал вычеркивать лишние, по его мнению, слова — Особенно осторожно следует относиться к таким параметрам, как даты.

— Да знаю я об этих параметрах, но если ты не против, помоги. Буду премного обязан.

Несколько секунд спустя Нортон уже сидел за клавиатурой компьютера. И печатал: Мария С/2 Антуанетта.

Экран замерцал, на нем возникла надпись:

Ваш поиск на этом прекращается, поскольку под указанным паролем имеется свыше 1000 документов. Вы не готовы к поиску, уточните.

— Что, если включить слово «часы»? — предложил я.

— Не думаю, что это столь уж замечательная идея, но ты хозяин, тебе и решать, — ответил Нортон и добавил: И ЧАСЫ!

Компьютер выдал нам следующую информацию:

Согласно вашему запросу обнаружено 404 объекта информации. Чтобы вывести их на экран, нажмите одну из клавиш: KWIG, FULL, CITE или SEGMTS. Для модификации запроса нажмите клавишу М (модифицировать), затем клавишу ENTER.

— Недурно, — заметил я.

Нортон закатил глаза.

— Я же говорил тебе, введение слова «часы» не является оптимальным решением. Сразу же возникает ассоциация с «часом», «временем» и прочими чисто статистическими данными.

— Понял.

Нортон снова застучал по клавишам, ввел определитель дат, что значительно сузило круг поисков:

Согласно вашему запросу обнаружено 27 объектов информации.

— Браво! — воскликнул я, нажал на клавишу KWIG, скомандовав тем самым компьютеру ввести «ключевое слово в контекст» по всем двадцати семи статьям.

Первая была озаглавлена весьма интригующе — «Прощайте, плечи и голова» — и сообщала о коммерческом провале какого-то шампуня против перхоти, продававшегося под названием «Мария Антуанетта». Вторая и третья статьи тоже оказались не по теме. История с кражей в Иерусалиме была упомянута лишь в одной, под заголовком: «Человек-циферблат: Маг и чародей и его машины времени, Абрахам Луис Бреге».

«Смитсониан», май 1985

Радикальные по дизайну и консервативные по своей точности часы марки «Брегет» изменили облик механизмов для измерения времени, а их владельцы — облик Европы. Все власть имущие в период с 1785 по 1824 год, которые романист Стендаль считал наиболее значимыми в истории Франции за последние 2000 лет, носили карманные часы марки «Брегет». Да и сам Стендаль тоже. И большая часть европейской аристократии. Могущественная знать отмеряла время сражений, охот и любовных свиданий под мелодичный звон своих брегетов…

В каталоге Бреге было зафиксировано около 5000 часов, из которых до нашего времени сохранилось не больше 1000, в основном в музеях и частных коллекциях…

Изобретение Бреге произвело настоящую революцию в часовом деле…

Среди прочих ценных экспонатов воры похитили из музея одну из лучших работ великого мастера, брегет под названием «Мария Антуанетта». Его так и не нашли. Последний владелец, сэр Давид Саломонс, как-то заметил: «Носить при себе хорошие часы брегет — это значит ощущать, что у тебя в кармане мозг гения».

— Давай найдем полный текст! — взмолился я, обращаясь к Нортону.

— А тебе не кажется, что мы должны использовать рабочее время более плодотворно?

— Ну пожалуйста, Нортон!

Он кивнул и вывел на экран всю статью. Но она не содержала сколько-нибудь полезной информации. Нортон надавил на клавишу QUIT и откинулся на спинку кресла.

— Прежде чем перейти к дальнейшим поискам, давай посмотрим, что у нас есть.

Несколько минут мы шелестели бумагами, выискивая ключевое слово.

— Ну и кретин! — воскликнул я.

— Кто кретин? — насторожился Нортон.

— Я, конечно. Ты только посмотри! — И я показал ему информацию агентства Рейтер. — Здесь нигде не упоминается словосочетание «Мария Антуанетта». То, что мы знаем сейчас, вовсе не было известно им тогда.

— Значит, долой Марию Антуанетту! — сказал Нортон и снова застучал по клавиатуре.

Я вычеркнул Марию Антуанетту из списка ключевых слов и ввел в него новое — Иерусалим. Умная машина тут же откликнулась:

Согласно вашему запросу обнаружено 6 объектов информации.

Нортон нажал на клавишу CITE. Первые две истории не имели отношения к преступлению; третья представляла собой копию информации агентства Рейтер. Однако на сайте под номером 4 нашлось нечто новое:

Дата и место: Лондон, 17 апреля.

Заголовок: Кража часов — преступление сионистов.

Предмет: Сегодня культурный фонд исламского искусства объявил в международный розыск лиц, совершивших кражу из музея в Иерусалиме предметов искусства общей стоимостью четыре миллиона долларов, которая имела место в пятницу…

Вышеупомянутый фонд был создан в Лондоне и ставил своей целью садействие развитию арабского искусства; его руководство обратилось к дилерам и аукционым домам всего мира с просьбой оказать посильное содействие в поисках похищенных из музея часов и других раритетов…

«Мы расцениваем это не иначе, как проявление систематической подрывной деятельности, направленной на уничтожение исламского наследия и священных мест мусульманского мира, которая планомерно проводится с момента оккупации Палестины Израилем, — сказал пресс-атташе фонда».

«Совершенно очевидно, что кражу из музея можно поставить в один ряд с таким проявлением варварства, как разрушение Центра палестинской науки и культуры, имевшым место в Бейруте в прошлом году, — добавил он».

Полиция Иерусалима утверждает, что при сбыте награбленого преступники столкнуться с большими трудностями ввиду редкости и ценности похищенных экспонатов.

— Довольно безграмотная статейка, — заметил Нортон.

— Меня больше волнует ее тональность, тенденциозность.

— Да, хотят раздуть из кражи политическое дело. А цель все прежняя — скомпрометировать Израиль. Я бы не слишком доверял подобным материалам.

На сайтах пять и шесть ошибки в правописании были исправлены, но никакой новой информации не обнаружилось.

— Погляди-ка, Нортон, — сказал я. — Хочу попробовать не самый оптимальный подход. — И я напечатал следующее: