Tanger - Фарид Нагим

Деньги были на исходе. Однажды вечером позвонили. Трубку первым взял Димка. Я тоже взял трубку на своем аппарате, услышал голос Димки, а потом деловой, холодный голос Полины Дон.

— Извините, я могла бы поговорить с Анваром? — холодно спросила она.

— Привет, Полинка! — сказал я в свою трубку.

— Приве-ет, это ты?!

Это удивительно, насколько он был чужим и холодным, когда она говорила с Димкой, и насколько он изменился, стал теплым, нежным, родным и женственным, когда она услышала меня. У меня сжалось сердце от этого женского в ней и только для меня.

— Анвар, тут вот Игорь уезжает к себе, — сказала она и замолчала. — Это правда, Игорь? Ну, вот, он уже собирается, — она снова замолчала, я слышал ее дыхание. — Ты снова оставляешь меня одну, — она что-то говорила там, было еле слышно, видимо, она прикрыла трубку ладонью. — Анвар, короче, Игорь уезжает, а я могу завтра приехать к тебе!

— Приезжай, Полин. Давай встретимся на Петровско-Разумовской, я буду ждать тебя наверху, выход из первого вагона.

— Хорошо, — она снова что-то сказала в сторону. — Расскажи мне, как ты поживаешь, Анвар?

— А, в стиле той музыки, про которую я тебе рассказывал, — радовался я, и не хватало дыхания для голоса. — Отношусь к жизни, как суфий, и чувствую, что умру под забором неизбежно.

— Я не дам тебе умереть под забором, — сказала она. — Я у тебя есть.

Я весь вечер радовался. Шутил с Димкой, который не понимал моей радости. И мне было странно, что она говорила со мной при Игоре, это казалось какой-то ловушкой. Я стоял в своей комнате и вспоминал ее тело, ее «хохочущий» живот и то, как она стискивала зубы и спокойно предупреждала: «Я сейчас закричу», и никогда не кричала. Посмотрел на свой матрас и замер: «У меня же завтра на нём будет женщина!»

Ночью думал о ней, снова вспоминал ее тело, кончил и заснул.

Утром не знал, как часто это бывает в праздник, с чего начать: себя приводить в порядок, комнату или идти в магазин?

Димка болел. Я сходил в магазин, купил картошки, майонеза, большую курицу и литровую, пластиковую бутыль Джин&Тоника.

С дачи приехал Анатоль. Я разделал курицу, обмазал в майонезе и поставил в духовку на маленький огонь. Наводил порядок в комнате, разобрал постель на матрасе, подмел и вымыл полы, постелил на пол «ковры».

— Бабу ждешь, — Анатоль стоял в дверях и весело смотрел на меня.

— Жду, Анатоль, — радостно, как сообщнику, сказал я ему.

— Что ж, это дело хорошее, — вздохнул он.

— Деньги нужны, Анатоль? — засмеялся я.

Он вздохнул и склонил голову. Я дал ему червончик, оделся и поехал встречать ее. Димка, лежа в постели, читал «Энциклопедию анархиста», он посмотрел на меня поверх очков.

Купил в киоске баночку джин-тоника за 9.500 и жвачку. Пил в автобусе. Возле метро выбрал розу за 15.000. Ждал. Купил кофе и мясной буррито. Увижу ее и с ужасом скажу: «Там у меня уже курица горит!» Пил кофе. Повернулся. Она стояла, опершись локтем на турникет, и с манерным вызовом ждала, когда я, наконец, замечу ее. Меня поразила ее красота: пухлые, яркие губы, тяжелые гладкие волосы каре, льняное, просторное платье со шнуровкой и голые сильные ноги в легких сандалиях римских патрициев. Я смотрел на нее и с ужасом и жалостью вспомнил Надю и ту бомжиху. Я видел насколько она красивее их, и думал, как давно у меня не было красивой девушки, и как низко я пал и в какой барахтался грязи, и от этого влюбился в нее, и еще раз поразился ее красоте, от которой уже отвык. Я резко отставил недопитый кофе.

— Там же курица горит! — громко, на весь вестибюль, сказал я.