Быстрее С. - Наталья Милявская

А может, все потому, что солнце здесь слишком яркое, люди слишком гостеприимные, а устрицы слишком свежие, так что впечатлений одного дня хватит, чтобы затмить собой прожитую ранее жизнь. Возможно, природа специально создает такие вот райские уголки – зоны забвения. Сюда можно приехать, выбросить старую жизнь, как заношенный пиджак, к чертовой бабушке и начать с нуля.

Кто-то скажет – самоубийство.

Кто-то скажет – прозрение.

30

– Это ты! – кричу я.

Просыпаюсь.

Сумка, которую я использовала как подушку, падает на пол. Пытаюсь поднять ее, натыкаюсь на взгляд внимательных глаз напротив меня.

Девочка лет восьми, утонув в огромном кресле, обнявшись с рюкзаком-пандой, наблюдает за мной. Увидев, что я проснулась, отводит глаза, старательно рассматривает пол в метре от моих ног, потом снова украдкой бросает взгляд на меня, и, поняв, что безнаказанно следить за интересующим ее объектом уже не удастся, деловито лезет в рюкзак. Теперь уже я смотрю, как она роется во внутренностях панды, затем извлекает на свет крохотный розовый блокнот с изображением каких-то большеглазых принцесс, крохотный розовый карандаш и принимается старательно что-то писать. В ее белокурых волосах блестят розовые заколки.

Кто возит детей первыми рейсами? В четыре утра дети должны спать, а не таскаться по VIP-залам для ожидающих вылета.

Позади нее, в огромном окне, влажном от дождя, на летном поле, залитом огнями, гнездятся огромные лайнеры. Деловито переваливаются с бока на бок лоснящиеся автобусы, мельтешат люди в униформе, снуют туда-сюда машины с мигалками. Аэропорт погружен в свою вечную бессонницу. К поговорке о том, что бесконечно долго можно смотреть на горящий огонь, льющуюся воду и работающих людей, я могу смело добавить еще одно: можно бесконечно долго наблюдать, как взлетают и садятся самолеты.

Подняв, наконец, сумку, пытаюсь устроиться получше в кожаном кресле. Размером оно с Долину Царей в Египте, вот только ужасно жесткое. Почему бы им не поставить здесь мебель поудобнее? За такие-то бабки…

Хочу в душ. Хочу спать. Хочу кофе. Хочу домой.

Что мы здесь делаем?

– С добрым утром! – плюхается в стоящее рядом кресло Иван. – Кофе хочешь?

– Ты читаешь мои мысли! – говорю я. – И главное – покрепче.

– Сейчас закажем, – кивает он. – Девушка!

Девчонка напротив нас теперь разглядывает Ивана. Тот, разумеется, выглядит полнейшим франтом, несмотря на то что за одни сутки попал в три переделки: стрелки на брюках идеальны, ботинки вычищены (где это он, кстати, успел почистить ботинки?), крохотные запонки на рубашке в виде игральных костей отливают серебром. Хоть сейчас на интервью или вручение каких-нибудь музыкальных наград.

В глазах малышки напротив меня явно читается интерес. Ох, с какого раннего возраста современные девушки начинают клеить мужчин! Пока Иван объясняет подошедшей официантке, что мы будем пить и есть, девчонка буквально не сводит с него глаз. Потом снова смотрит на меня – и я, не сдержавшись, показываю ей язык.

Та испуганно моргает и снова принимается что-то строчить в своем блокноте. Видимо, составляет план на будущее: бентли, вилла в Ницце, жених из первой сотни «Форбс»…

– Сейчас будет кофе, и я там кое-что перекусить попросил принести, – сообщает Иван. – Это тебе, кстати, – и он вручает мне один из двух принесенных полиэтиленовых пакетов.

– Что это?

– Купил нам с тобой по мелочи. Зубная паста, щетки, салфетки, жвачка, еще что-то. Мы же без вещей! Да, и, кстати, мне нужна куртка! Представляю, какая в Питере холодина! Где, скажи мне, я достану верхнюю одежду? Просил же – давай заедем ко мне переодеться!

– У меня в сумке есть шарф, могу одолжить.

– Спасибо! Мне только женских шарфов не хватало для полноты картины.

В Питер мы летим не на равных условиях – потому что у меня теперь есть куртка. С Пашиного плеча. Узнав, что мы едем в аэропорт напрямую, он твердо решил одарить меня своим кожаным бомбером. Хорошая вещь, кстати, наверное, дорогая. Висит, правда, на мне мешком, но мне пофиг. Имидж – ничто, если на улице плюс десять.

– Давай сначала долетим, а про шмотки будем думать позже, – предлагаю я. – Возьмем в аэропорту такси, и сразу в магазин, отовариваться. Прилетаем в восемь ноль пять, багаж нам получать не нужно, так что в девять ноль пять мы уже завтракаем где-нибудь на Невском. Потом навещаем Гостиный двор и заселяемся в отель. В какой, кстати, ты решил?

– Нет… Не решил. В такси подумаю.

У девочки напротив нас – ушки на макушке. «Подслушивать нехорошо!» – мысленно говорю я ей. Интересно, где ее родители?

Иван тем временем достает из своего пакета мужской журнал и, закинув ногу на ногу, с видом скучающего буржуа принимается изучать голых девиц на развороте. Несмотря на ранний час, он бодр, активен, и вообще выглядит, как свежесорванный огурец. А вот я чувствую себя так, будто меня, привязав к снегоуборочной машине, протащили по всему летному полю.

– Знаешь, с тех пор как мы с тобой тесно общаемся, я совершенно забыла про распорядок дня. Я сплю когда придется, ем, когда все спят, и круглосуточно рискую жизнью. Просто секретный агент какой-то!

– Наслаждайся! – хохочет Иван. – Или ты хотела сидеть с девяти до шести в унылой конторе и строчить подписи к фото со светских раутов?

Не хотела.

Приносят кофе и сэндвичи. Долив в чашку сливок, я залпом выпиваю свою порцию. Надеюсь, меня это взбодрит. Сэндвич с курицей, глядящий на меня с тарелки с достоинством не меньшим, чем у наследного принца, почему то не вызывает во мне аппетита.

На экране телевизора, стоящего в углу зала на блестящей хромированной подставке, без звука транслируются какие-то новости. Бодрая шатенка в сером пиджаке рассказывает о том, что случилось в мире, пока я дремала в кресле. Какое-то время я пытаюсь угадывать по губам, что именно она говорит, потом эта затея мне надоедает. После краткой заставки новости сменяет реклама какого-то благотворительного общества, которая вот уже второй месяц подряд на всех телеканалах настойчиво просит телезрителей сдать кровь. Не иначе, тайная организация вампиров активизировалась и проплатила эту псевдосоциальную кампанию.

– А ты ему понравилась, – неожиданно произносит Иван, отпивая кофе.

– Кому?

– Паше. Кому же еще!

– С чего ты взял?

– С того, что все то время, пока мы общались, он так к тебе подкатывал яй… прости… оказывал тебе многочисленные знаки внимания!

Знаки внимания? Нет, за куртку ему, конечно, спасибо, это весьма любезно с его стороны. А в числе прочего – ну сунул он мне свою визитку, после того как мы приехали в аэропорт, но, думается мне, это было элементарное проявление человеческой вежливости. Во-первых, я должна буду вернуть ему его одежду. А во-вторых, он же дантист, а все дантисты любого встречного мечтают обаять и затащить в свой кабинет. Посверлить что-нибудь…