Ночник - Денис Драгунский

Выхожу на крыльцо.

Подъезжает длинный многоосный грузовик, целая фура. С некоторых колес слетела резина, остались только сдвоенные металлические диски. Я удивляюсь, как машина доехала.

Из кабины грузовика выходит Олин отец – я его никогда не видел живым, но видел фотографии, поэтому сразу узнаю – и помогает выйти Э. М., Олиной маме.

Она совсем молодая. Он говорит ей какие-то ласковые слова.

Я веду их внутрь дома, где нас ждет Оля. Дом – такой вот авангард второй половины ХХ века. Стеклянные до пола двери, стеклянные стены в холлах.

Из радиоприемника громко звучит песня про дружбу народов, как все кругом помирились, – на какой-то простецкий мотив, и слова смешные:

Турки и армяне сидят, выпивают;

Евреи и арабы друг друга не ругают,

и еще про кого-то – про осетин и ингушей и даже про тутси и хуту.

Входим в комнату, и тут я вдруг понимаю, что это примерно 2007 или 2008 год (хотя Олин отец умер гораздо раньше).

Ужас ясновидения охватывает меня: я понимаю, что сейчас, в этот момент, то есть в тот момент, который мне снится, все происходит за год-два до того времени, когда Э. М. пошла к врачу и ей поставили рак на четвертой стадии. Это было летом 2009 года, а 7 января 2010 года она умерла. Я понимаю, что должен предупредить. Но все веселятся, и я не могу сказать, произнести вслух. Тогда я пишу на бумажке – рука налита свинцом, едва вывожу буквы: «У Э. М. рак, надо срочно к врачу». Протягиваю Оле – она выбрасывает, не читая. Пишу еще раз, протягиваю ее отцу – он выбрасывает, не читая. Пишу в третий раз: «Э. М.! У вас рак!

Срочно бегите к врачу, еще есть время!»

Она читает, хохочет красивым глубоким смехом и выкидывает записку.

Потом уходит, громко цокая высокими каблуками по стеклянному полу.