Женская собственность - Валентин Черных

— Надо съездить в больницу и венерологический диспансер, — сказала Татьяна.

— Наша дежурная машина на происшествии, — пояснил капитан.

Теперь он сидел в холле гинекологического отделения ближайшей к милиции больницы и ждал, пока врачи брали образцы спермы и писали необходимое для милиции заключение.

В кожно-венерологическом диспансере все стулья были заняты молодыми мужчинами, ожидающими своей очереди. Некоторые читали, один удерживал молодую девушку, которая пыталась уйти из диспансера.

— Ты должна провериться! — убеждал мужчина.

— Я тебе ничего не должна. Проверь свою жену!

— Не трогай мою жену!

— Пусти меня!

— Я тебя отпущу, но завтра тебя сюда приведет милиция. Тебе это надо?

— Что будет завтра, я решу завтра.

Капитан вошел в кабинет врача, и почти сразу вызвали Татьяну и Ольгу. В очереди стали возмущаться.

— Почему без очереди? Здесь все равны.

— Правильно. Здесь все с триппером.

— Как минимум.

Ольга вышла одна, Татьяну, по-видимому, оставил врач для дополнительной беседы.

— Пойдем покурим, — предложила Ольга.

— Ты разве куришь?

— Уже два года.

Они вышли. Ольга закурила и протянула ему сигарету. Он тоже закурил.

— Что за мировая скорбь? — спросила Ольга, затягиваясь сигаретой. — Ну, лишили девочку невинности. Ты только представь, скольких в эту минуту, именно в эту минуту лишают этой самой девственности. Стоит сплошной треск от разрываемых девственных пленок. Ночь. Выпили. Сейчас трахают десятки тысяч в подъездах, на чердаках, в постелях, на полу. Стоя, сидя, лежа, спереди, сзади, сбоку, сверху.

— Тебе было больно? — спросил он.

— Нисколько. Правда, и удовольствия никакого. Я терпеть не могу, когда мне дышат в лицо водочным перегаром. Но самое удивительное, что все трое меня трахали всего пятнадцать минут.

— А ты что, засекала время?

— Так получилось. Первого, который на меня залез, я попыталась укусить. Он мне рот зажал рукой. Передо мною были его часы, я и запомнила. Я засекаю, когда ты трахаешь мою мать. Не специально, а когда уснуть не могу сразу. Правда, вы никогда сразу не начинаете, ждете, наверное, когда я усну. Обычно у вас получается минут пятнадцать-восемнадцать. Но когда ты выпьешь, то все сорок.

Ольга услышала голос Татьяны, которая разговаривала с капитаном, и поспешно загасила сигарету. Она еще боялась мать.

Уже дома, когда Ольга спала, Татьяна предупредила его:

— Сейчас заедет Борис.

— Кто такой?

— Мой бывший муж.

— А он зачем?

— Ольга и его дочь.

— А может быть, ему совсем необязательно знать, что случилось с Ольгой?

— Ему придется узнать. Завтра в школе будут знать все, что ее изнасиловали. Лучше, если она перейдет в другую школу и переедет в другой район. Борис живет со своей матерью в трехкомнатной квартире. Вполне могут выделить ей отдельную комнату.

— А если он не захочет?

— Я его заставлю захотеть.

По рассказам Татьяны он помнил, что со своим первым мужем она училась в школе, а потом в ветеринарной академии, только на разных факультетах.

По тому, как Татьяна обняла и поцеловала своего бывшего мужа, он понял, что, наверное, женщина всегда помнит свою первую любовь. Она обнимала близкого, родного ей мужчину.

Борис понял все мгновенно.

— Да, конечно. Завтра же она переедет ко мне. Завтра же с утра я договорюсь со школой. Они поймут.

— Ты голоден? — спросила Татьяна своего бывшего мужа с той же самой интонацией, как и его.

— Ты же знаешь, я могу есть всегда, — ответил Борис.

Не только есть, подумал он тогда, когда они распили бутылку водки и откупорили вторую.

— Не надо больше ему, — предупредила Татьяна.

Но они уже не могли остановиться. Пришлось Борису ставить раскладушку на кухне.

Из не очень трезвых рассуждений Бориса он узнал о взаимной, почти звериной ненависти Горбачева и Ельцина.

Борис был за Ельцина и помогал межрегиональной группе народных депутатов. Он был ярым противником коммунистов, которые не подпускали его и ему подобных к управлению и власти, считая неблагонадежными. Теперь они могли получить власть, не выстаивая в очереди для вступления в партию и не подчиняясь жестким правилам партийной иерархии. Борис даже забыл, что несколько часов назад изнасиловали его дочь. Он верил, что победят коммунистов не в далеком будущем, а в ближайшие пять лет. И тоже ошибся с прогнозом. Коммунистическую партию запретили через год и снова разрешили, потому что те, что пришли к власти, считали себя демократами, а демократы не должны запрещать партии. Но это будет только через год.

Он на следующий день перевез вещи Ольги на квартиру ее отца. И они остались с Татьяной вдвоем.

За изнасилование к уголовной ответственности привлекли трех парней. Двое учились в одном классе с Ольгой, третий, отбыв год в колонии, учился в вечерней школе и работал в котельной, рядом со школой.

Один из насильников — сын крупного чиновника из Моссовета, у другого отец — директор крупной овощной базы, парень из котельной оказался без отца, поэтому к ним пришли только двое отцов.

Он почему-то думал, что должны прийти матери, чтобы разжалобить. Отцы солидные, сорокалетние, в хороших костюмах. Вел разговор один, другой не сказал ни слова, и он понял, что говорливый — директор базы, а молчаливый — чиновник, все чиновники, которых он знал, больше слушали, чем говорили.

— Все разговоры в суде! — оборвала Татьяна извинения директора.

— Выслушайте нас, — продолжил директор. — Мы компенсируем моральный ущерб. Физического ущерба не было. По заключению врачей Ольга не была девушкой.

— Может быть, ее и не заразили гонореей? — спросила Татьяна.

— Может быть, — согласился директор. — В диспансере не исключают, что именно она заразила мальчиков. И это доказуемо, анализы покажут — только что заразились или несколько недель назад. Лучше нам эту проблему решить мирным путем.

— В суде, — сказала Татьяна. — И этого требует Ольга.

— Уже не требует, — ответил директор. — Она согласилась на компенсацию. Но она назвала такую сумму, что просто смешно. Таких компенсаций не бывает. Она этого еще не понимает. Поэтому мы и пришли к вам, чтобы вы ей объяснили.

— Ольга готова забрать заявление из милиции за какую-то компенсацию? Я правильно вас поняла?

— Абсолютно правильно, — подтвердил директор. — Поговорите с дочерью, найдите общее решение и назовите разумную сумму, потому что никакого насилия не было. Она танцевала на дискотеке со всеми троими. И каждого она пригласила подняться на чердак. Так они оказались втроем.