Вирус родной крови (формула предательства) - Михаил Самарский

– Это провокация! – опомнившись, закричал он, это клевета. – Я ничего не предлагал. Это оговор. Я буду жаловаться прокурору!

Фёдор Степанович под камеры вынул из кармана свой смартфон и включил аудиозапись, где был записан весь разговор – и обсуждаемая сумма, и предполагаемые услуги чиновника, и даже предложение, помимо суммы взятки, войти в долю «бизнеса» на два-три процента. Посетитель понял, что отпираться бесполезно, начал говорить какие-то совершенно несуразные глупости о том, что он, мол, хотел проверить, уровень коррупции в мэрии и собирался о результатах проверки тут же доложить в полицию. Самодеятельного «проверяющего» задержали и препроводили на Петровку.

Вечером репортаж показали по местному телевидению, а через несколько дней новость прошла в специализированной передаче и по федеральному каналу. Несмотря на определённый скепсис среди некоторых телезрителей (поговаривали, что это нарочная постановка и судьба задержанного неизвестна), всё же за Брызгаловым закрепилась репутация честного и принципиального чиновника.

Среди своих друзей, знакомых, коллег, если заходил разговор о коррупции и о том, что все чиновники взяточники воры, Фёдор Степанович говорил:

– Помилуйте, друзья! Сегодня при таких зарплатах в мэрии просто стыдно брать взятки и красть. Ну, в конце концов, это просто наглость. И напрасно недобросовестные граждане обвиняют скопом всех чиновников в коррупции. Поверьте, это далеко не так. Я знаю много честных и добросовестных товарищей, работающих по совести, причём у каждого из них ненормированный рабочий день. Кое-кто просто не может понять, что есть чиновники, работающие не ради корысти, не ради тог, чтобы нахапать, а именно на благо России. А те, кто голословно обвиняет всех и вся, видимо, рассуждают в меру своей распущенности и своего понимания этих непростых вопросов.

Помощник Фёдора Степановича Брызгалова не раз просил его эту тему не поднимать и не обсуждать, ибо выглядело это всегда как оправдание. Но шеф ничего не мог с собой поделать и каждый раз заводился чуть ли не на ровном месте.

– Не могу я, Ваня, слышать необоснованные обвинения, – пылко отвечал он, – ну, не могу. Кроме того, если мы будем молчать, окружающие будут думать, что так оно и есть: все чиновники казнокрады.

– А вы думаете, вы их переубедите, если будете им рассказывать о справедливости и честности? – с некоторой долей ехидности спрашивал Иван Захарович.

– Ну, по крайней мере, я не промолчал, а высказал своё мнение. И впредь молчать не собираюсь.

Этот случай вспомнился потому, что Брызгалову пришлось после него ещё раз обращаться в полицию, но уже по другому поводу. Однажды на одной из строек, к нему подошёл небритый человек с низко надвинутой на лоб спортивной шапке, и сказал:

– Ты думаешь, тебе сойдёт с рук твоя подлость? Ты мне всю жизнь испортил. Живи теперь, сука, и всю жизнь оглядывайся.

Фёдор Степанович долго думал, размышлял и пришёл к выводу, что угрожавший был тем самым давним взяткодателем Агаповым, хотя точно сказать сам Брызгалов так и не смог. Сотрудники полиции предупредили чиновника о том, чтобы тот проявлял бдительность и соблюдал меры предосторожности. Первое время Брызгалов ловил себя на мысли о том, что он действительно ходит и с опаской оглядывается, но через некоторое время случай тот благополучно забылся.

5

– Что удалось выяснить, – первым делом спросил на следующий день собравшихся сыщиков Спектор и, кивнув в сторону Рюминой, добавил: – Оксана Владимировна, начинай ты.

– Мобильник Брызгалова остался у помощника, мы поставили его на «прослушку», родственникам никто не звонил, никаких требований не выдвигал. Вдова…, – тьфу ты, чертыхнулась Рюмина, – господи, прости, что скажешь, извините, оговорилась… в смысле, жена Брызгалова Елизавета Фотеевна, находится в больнице… Сердце… Она когда узнала, что муж пропал, сразу слегла… Но я с ней успела вкратце побеседовать. Она показала, что Фёдор Степанович в последнее время был какой-то нервный. С работы возвращался молчаливым и хмурым.

– С кем они живут? – спросил Спектор.

– С ними живёт сын, Брызгалов Андрей Фёдорович, двадцать семь лет и домработница Вера, Вера Михайловна Кружилина, тридцать три года. Как мне показалось, Александр Прохорович, эта Вера в доме Брызгаловых исполняет роль не только домработницы…

– Что ты имеешь в виду? – вздёрнул брови Спектор.

– Я думаю, что она была.., – Рюмина прочистила горло, – то есть является… Ну, в общем…

– Ты хочешь сказать, что она любовница Брызгалова? – подсказал Спектор.

– Да, – смущённо кивнула Рюмина, – именно так.

– Давно у них работает?

– Второй год.

– Откуда она? – спросил Спектор.

– Из Подмосковья, Клин. Раньше работала медсестрой. После развода с мужем решила сменить профессию.

– Понятно. Оксана, скажи, ты ведь оговорилась не случайно? – спросил Спектор. – Почему ты назвала Елизавету Фотеевну вдовой.

– Хотела бы ошибиться, Александр Прохорович, – вздохнула Рюмина, – да сдаётся мне, что живым Фёдора Степановича мы уже не увидим.

– Это ещё почему? – удивлённо спросил Костя Самохин. – Шестое чувство?

– Может и так, – пожала плечами Рюмина. – Я пока и сама не могу объяснить, но что-то мне не нравится во всей этой истории. Понимаете, коллеги, чиновники такого ранга не пропадают внезапно среди белого дня, чтобы потом неожиданно появиться живыми и невредимыми.

– Угу, – возразила Шахова, – а вспомни Рыбкина, кем он там был… По-моему, председателем Совбеза, что ли… Поди, рыба-то покрупнее была.

– Не равняй, – возразила Рюмина, – на момент пропажи, Рыбкин уже был никем. Там другая история, больше самореклама, чем пропажа. А здесь совсем другое. Его похитили, либо…

– Постойте, Оксана Владимировна, – Шахова подняла руку, и все рассмеялись, потому что это всем напомнило школьный жест во время урока. Но Мария, не обратив внимания на смех, продолжила: – Я не понимаю, почему все говорят о похищении? Кто его похищал? Он ведь сам ушёл со стройки…

– Маша, – перебил Самохин, – ну, не на вокзал же он пошёл бомжевать. Ушёл, правильно ты говоришь. Так ушёл, видимо, с кем-то встретиться, а возвратиться забыл. Поэтому совершенно очевидно, что его похитили.

– Или он сам себя похитил, – добавила Мария.

– Согласен, – кивнул Самохин, – может быть и сам себя похитил.

– Значит так, – Спектор вышел из-за стола и стал прохаживаться по кабинету, – товарищи, давайте рассмотрим основные версии. Первая: Брызгалова похитили с целью убить за какие-то, скажем так, неизвестные нам пока дела. Вторая версия: похищение с целью получения выкупа. Третья: Брызгалов инсценировал сам своё похищение. Есть ещё версии?

– Нельзя исключать, Александр Прохорович, и такую версию, как просто побег от всех, – предположил Самохин.

– Не понял, – удивился Спектор, – можно подробнее?