Пуговка - Андрей Башаримов

Не вините никого. Во всем виноват я сам. Я буду вечно любить вас.

Юра"

Мальчик закончил чтение, взял с полки огрызок карандаша и, сосредоточенно насупившись, зашептал: "Вот и еще одна палочка…" Он добавил к длинному ряду вертикальных черточек еще одну и чуть улыбнулся.

– Ну сколько можно тебе ждать? – послышался за спиной голос бабушки.

Он быстро повернулся, заслонив телом сложенные на полу принадлежности и замахал на бабушку руками:

– Ну что ты ползаешь? Что ты ползаешь? Иди! Иди! Сейчас я приду!

– Мне палочка нужна, – голос бабушки дрогнул.

– Иди! Сейчас я тебе принесу. Сейчас! Ну иди же!

Бабушка медленно притворила дверь.

Мальчик быстро убрал все на место и закрыл створку стола, прислонив к ней стул. Снял пижаму, натянул на себя спортивные штаны и футболку, вступил в тапки, и, прихватив палку с резиновым набалдашником, прошел на кухню.

Бабушка сидела в дальнем конце стола.

– Чай уже весь остыл… Но я тебе подогревать не буду больше, уморилась вся с тобой… Как хорошо, когда ты в школе, ой, хорошо… Раз – и поднялся. А как выходные – расчихвощиваешься совсем…

– Зато в школу я вовремя всегда прихожу, – сказал мальчик.

– Э… кабы не я поднималась раненько, еще неизвестно… А Аленка вчера твоя припозднилася, я с ей в коридоре столкнулась, поздоровалась, правда, проказница этакая, а я ее пожурить и забыла…

– Аленка опоздала? А почему? – Мальчик отхлебнул чай.

– А бес ее знает! Не ведаю я… Вот ты к ней в гости сходи сегодня, пока мама спит… Мне хоть спокуй дашь… Что ж это за ребенок… Ну как выходной – уморит… Ах-ах!

На кухню зашел большой рыжий кот и, сонно потянувшись, опустил морду в глубокое блюдечко с водой.

– Вот и Филю с собой возьмешь…

Мальчик подошел к бабушке и погладил ее по седой голове.

– Бабушка, а, бабушка…

– Ну что тебе еще? – Бабушка прижала его к себе.

– А можно у тебя что-то спросить? – Мальчик заглянул ей в глаза.

– Ну спрашивай.

– А ты честно ответишь?

– Отвечу.

– Честно-честно?

– Ой, не томи, отвечу-отвечу…

– Бабушка, а куда твой наган подевался? Его Юрка тогда взял?

Бабушкино лицо побелело, она оттолкнула мальчика от себя.

– Господь с тобой! Свят, свят, свят… Ты что такое говоришь? Господи ты боже мой! Надя! Наденька! Надя! Надя! Ходино сюда! Наденька! – тонким высоким голосом запричитала бабушка.

Мальчик схватил обеими руками кота, бросился на коридор, и, хлопнув дверью, стремглав помчался вверх по лестнице.

* * *

Алеша поднялся на цыпочки и нажал кнопку звонка.

За дверью, в глубине квартиры заклекотал звонок.

"Мяяяу…" – недовольно отозвался кот, прижатый к груди.

– Тссс!.. Тихенько, Филя, тихенько, – мальчик погрозил коту пальцем, легко щелкнув его по влажному носу.

Кот вжал голову, прищурив глаза, и затих.

Алеша приложил ухо к холодной мягкой дверной обивке, стянутой крест-такрест цинковой проволокой, схваченной в узлах медными гвоздями с широкими шляпками, зажмурил глаза и, стараясь не обращать внимния на гулкой стук сердца, вслушался в шорохи и поскребывания, доносящиеся из-за двери.

– Мама, там звонок звенел, кажется? – послышался звонкий девичий голос.

– Нет, тебе показалось, маленькая, – ответил ей низкий женский.

– Мам, а бабушка меня обещала в парк сводить!

– Не тревожь сейчас бабушку, она устала, ей еще обед варить.

Алеша услышал, как кто-то протопотал по коридору, негромко скрипнули деревянные щиты, настеленные на пол.

– Мамочка, – звонкий голос теперь был слышен совершенно отчетливо, – миленькая, а скажи, а какую грудь тебе отрежут: правую или левую?

– Вот эту доченька. Какая эта? – женский голос зазвучал строго. – Что ты снова на ладони смотришь? Ты уже взрослая девочка, почему ты право-лево все время путаешь? Так и будешь потом по ладоням всю жизнь определять? Путаться будешь, да?

– Ну, мамочка, ну что ты меня шпыняешь? – захныкала девочка.

– Я не шпыняю тебя, я тебе, между прочим, добра желаю, – женский голос смягчился. – Ох, ты моя девочка ненаглядная, все жилочки-веночки ты мне пересчитываешь… Вот если ты будешь так себя вести, я тебе камушков – не дам. И не допросишься тогда!

– Ну, мамочка… А что же я тогда буду делать? Мне же тоже надо! Ты ведь камушки перекладываешь! А мне? А мне?! – капризно запричитала девочка.

– Что тебе? Мне камушки нервы успокаивают. А ты еще маленькая…

– Ты же только что говорила, что я уже большая! Уже большая я! Ну, пожалуйста… – девочка заплакала.

– Не плачь, плакса, не плачь, выше нос! Будет тебе белка, будет и свисток. Дам я тебе камушков, дам.

– А мне еще красненькие нужны… А еще те, серебряненькие! Дашь? Дашь мне серебряненьких? – всхлипывала девочка.

– Дам, дам… Не плачь, девочка моя, не плачь… А-а-а-а, а-а-а-а, – запел женский голос, – мы везем с собой кота, козлика-собааачку, детку-забияяячку, обезьяну, попугая, вот – компания какая…

– Мамочка, а кто в ней завелся? – спросила девочка.

– Где?

– Ну, в груди. Кто-то плохой?

– Да, доченька – вздохнула женщина. – Злой, нехороший.

– А как его зовут?

– Мастит.

– Мас…?

– Мас-тит.

– А можно еще, пока ее не отрезали, я ее поцелую?

– Ну, поцелуй, поцелуй… Вот…

Алеша встал на цыпочкии и сильно вдавил кнопку звонка. Послышался перезвон. Он не отпускал ее, пока ему не открыла дверь девочка лет девяти, с собранными в косички волосами, в домашнем халатике и светло-синих тапочках.

– Ой, Алешка пришел! С Филей! – она порывисто обхватила его шею тонкими руками с просвещающимися под тонкой кожей разбегами вен и прижалась румяной щекой к его веснушчатому носу. – Заходи, бармалей, заходи! Бабушка нам яишницу с колбаскам приготовит! – Девочка захохотала и потянула его за руку в прихожую.

– Тебе бы все твои какашки-говняшки, – смущенно улыбнулся мальчик. – А я знаешь, как устал котю держать!

– Ну, Лешка, ты вообще уже какой-то! – замахала руками девочка. – Пускай Филю, пускай на пол, так бросай, бросай! Не бойся! Если наделает, то бабушка дома – она приберет… Давай, я за тобой дверь закрою.

Дверь, с прибитым сверху алюминиевым номером "17", медленно закрылась.