Запоздалая оттепель - Эльмира Нетесова

— Чего ты мне свою пещеру навязываешь? Кто теперь ваши обычаи соблюдает? Только дикари и придурки! — взвился Егор.

— Вона как? Выходит, мы дураки?

— В ваше время было так. Теперь все иначе! Сейчас люди, едва познакомившись, наедине остаются. А ты чего из мухи слона лепишь? Подумаешь, трагедия, девку приволок! Ну не трахаться мне с ней в парке?

— Кобель шелудивый! Ты для того ее приволок? В мой дом лишь твоя жена войдет. Сучкам — не дозволю! Их у тебя что блох на барбосе будет! А баба — одна! Тут тебе не блядюшник! Семья наша! И паскудить дом не дозволю! И фамилию марать не дам! Коли нужна она тебе — женись, как человек. А не уверен — уводи от греха подальше, с моих глаз!

— Если уйдет она, то и я с ней… Но уже не вернусь сюда ни за что!

— Выходит, любишь ее? А коли так, я тебе не помеха! Живите! Но по-человечьи! Не позоря ни нас, ни себя! Пусть все будет как положено!

— Почему ты указываешь, как нам жить? Твои представления устарели. Теперь никто не придерживается ваших правил.

— В моем доме будет так, как я велю!

— Ну чего ты шумишь, отец? — подошла Настя. И, обняв Кузьму, заговорила: — Дети хотят получше узнать друг друга, проверить себя в жизни. Смогут ли? Подходят ли? Так все нынче делают. С росписью не торопятся. И на свадьбы не тратятся. Лишних денег нет ни у кого. Коли все хорошо у них будет, родится ребенок, вот тогда и роспись и все события разом отметим. А теперь ни к чему спешить…

— Ну и дела! — почесал Кузьма в затылке, махнул рукой, коротко буркнув: — Как хотите, так и живите…

С женой он не спорил никогда. Настя всегда и во всем была права. Она растила детей, вела весь дом, решала все за всех. Кем стать в будущем их детям? За них выбор сделала Настя, не очень прислушиваясь к мнению ребят.

— Ты будешь хирургом! — заявила Егору. — А ты — архитектором! — решила за Андрея.

С дочерью милостиво согласились, определив ее будущее в преподавании.

Когда на третьем курсе Егор заявил, что выбрал себе другую специализацию, Настя очень удивилась.

— Какую? — спросила настороженно.

— Хирургия не по мне. Хочу стать гинекологом, — заявил Егор.

Настя покраснела:

— Это неприлично. Парень — и вдруг в гинекологи. Таким даже перед соседями не похвалишься. Ты что, извращенец? Это же вульгарно! Мужчина — гинеколог!

— А что это такое? — спросил Кузьма, не знавший разницы между хирургией и гинекологией.

Когда Настя объяснила, Кузьма долго и громко хохотал:

— Ну, силен, прохвост! Он с каждой бабы за свою работу натурой станет брать загодя. И жениться не надо такому! К чему? За день десяток баб! Любому за глаза хватит. Еще за это получку будут давать! Хитер! Ну, коли хочет так, не мешай! Пусть сам выбирает, пройдоха!

— Отец! Напрасно ты так грязно обо мне думаешь! Я даже мысли той не допускаю, что ты заподозрил. Да и где видано, чтобы врачи в больницах таким занимались? У тебя какой-то вывих в рассуждениях. Аномальный…

— Какой? — не понял Кузьма. И, обругав сына по-русски понятно, добавил: — Ладно! Не гонорись! Авось под старь академиком станешь. Хварьевую диссертацию защитишь. Станешь наипервейшим знатоком…

Сын выскочил в свою комнату и долго не разговаривал с отцом. Лишь через два года узнал Кузьма, что его сын уже принимал роды, будучи практикантом.

Кузьме такой поворот дела понравился. Но на словах он продолжал подначивать сына.

— Егор, твоему другу, глазному врачу, видел, какой подарок к дню рождения сделали? Его фотографию в человечьем глазе! А твою куда, во что вклеют? — давился смехом.

Андрея высмеивал за каждый дом:

— Ну и что ты слепил? Стоят дома на улице все одинаковые. Друг от друга отличаются только номерами. А убери таблички — жильцы блудить станут. Серые, неуклюжие. Повесь на окнах решетки — от тюрьмы не отличить. Морды у твоих домов с рождения стариковские, неумытые. И люди в них станут жить скучно, в болезнях и нужде. Без радостев и смеха. Вон какая улица у тебя получилась — сплошной стардом!

Андрей спорил с отцом до хрипоты. Рассказывал о современных требованиях, европейском дизайне и стандартах, о новейших материалах. Кузьма смеялся над ним, утверждая, что жить в таких домах можно лишь по приговору суда, какой не подлежит обжалованию.

Не обходил насмешками и свою любимицу — Оленьку, считал, что она растит дураков.

— Ты ж погляди! Раньше тимуровцы были, ходили старикам помогать. Особо — одиноким. Нынче тоже не без того. Перехожу улицу. Наперед меня один из твоих обормотов бабку ведет через дорогу. Та еле ноги тащит. Он доволок ее до середины и говорит: «Дай пятерку! А то тут и брошу…» Во паскудник, мерзавец! Это ты их так зарабатывать научила? А в магазинах что творят? Выхватят у бабки из рук сетки и кошелки. Донесут до дома. Но если не заплатит, они вместе с кошелками убегают. Сообразительные! Интересно, кто из вас раньше до того додумался? Ты или они?

Ольга даже плакала от обиды поначалу.

А когда его первая невестка, Зинка, работавшая медсестрой в родильном отделении, принесла коробку дорогих конфет, Кузьма весь вечер над ней потешался:

— Это за что ж ее тебе дали? Чтоб обоссанные пеленки вовремя меняла?

— Тем санитарки занимаются.

— Понятно. Значит, за то, чтоб заместо кровного дитя негритенка не подсунула?

— У нас за весь год только один такой родился! От него мамаша отказалась.

— Во! Ты тем и пользуешься! Хочешь родного получить — гони гостинец! А коли нет, сувениром черного подкинешь. И скажешь, что такого родила. Да тут любая с перепугу не то конфеты, всю получку выложит!

— И неправда! Мы сразу после родов показываем мамашам новорожденных!

— Э-э, милая! А как Ивану с нашего цеха вместо его мальчонки чужую девку завернули? Он враз не глянул. Только дома… А когда приехали за своим, его уже отдали. Те — в голос! Мол, нам девка не нужна! Парня хотели. Своих в доме трое! Теперь вот повезло! Берите нашу! А вашего не отдадим. Это что, дарма устроили? С милицией кое-как своего забрали. Так они хотели и девку в придачу навязать. А медсестра из родильного, так Иван сказывал, еще и лопотала: «Какая разница, сын или дочь? Ребенок — и ладно! И с чего такой шум подняли? Не завернули ж вам черта в пеленки!» Во как! А то, что это не родное, не свое, понимать не захотела. Потому что Ванька без конфет пришел, наверное.

— Как раз! Уж и не знаю, как ваш Ванька, но у нас детей собирают в дорогу при мамаше. Чужого подсунуть варианта нет!

— Да будет тебе! Ваньку я много лет знаю. Он не врет…

Зинку Кузьма подначивал каждый день. Ругал за грязь

и небрежность. Особо на первых порах не мог свыкнуться с присутствием в доме чужой бабы. И, завидев на кухонном столе Зинкину расческу, звал невестку: