Потерянный дневник дона Хуана - Дуглаc Карлтон Абрамс

— Ваше величество, имею честь представить вам дона Хуана Тенорио, вашего верного слугу.

— О его вере пусть судит инквизиция, — проговорил король.

В толпе послышался шепот удивления, а я почувствовал, как моя спина холодеет.

— Судя по историям… которые рассказывают при дворе… складывается впечатление, что вы… просто дьявол какой-то.

— Просто человек, ваше величество… — ответил я. — Придворные сплетники могут представить дьяволом кого угодно.

Я поднял глаза и заметил, что король не может подавить усмешку. Он и сам был жертвой дворцовых сплетен и пересудов, причем в большей степени, чем кто-либо другой.

— Мне донесли, — продолжал король, — что сегодня вечером вы объявите о своей помолвке…

Вероятно, мое лицо выражало крайнее удивление. Я оглянулся на маркиза и по его недоуменно поднятым бровям понял, что источником сплетни был кто-то другой.

— Меня ввели в заблуждение?

— Мои враги солгали вам, ваше величество. Любовный недуг не коснулся меня.

Инфанта наклонилась и что-то прошептала на ухо королю.

— Моя дочь говорит, что брачные узы и любовь — не одно и то же.

— В словах вашей дочери есть своя мудрость, ваше величество, — сказал я и постарался тайком поймать взгляд инфанты.

Хотя ей было уже двадцать семь, она продолжала жить со своим престарелым отцом. Ее мать выдали замуж за нашего короля в возрасте пятнадцати лет — с целью укрепить союз между Испанией и Францией. Она скончалась через два года после рождения Изабеллы. Младшая сестра и единственное близкое существо инфанты, Каталина, восемь лет назад вышла замуж за герцога Савойского и уехала. Вне всяких сомнений, инфанта согласилась бы на брак без любви, если бы у претендента был подходящий титул. У меня его не было.

— Нас премного огорчает, что вы до сих пор не связали себя священными узами брака, — мрачно сказал король и отвел глаза.

— Доставить удовольствие вашему величеству — моя единственная забота, — ответил я, многозначительно глядя на инфанту.

Она поверх веера устремила на меня ответный взор, при этом губы ее слегка приоткрылись. Для женщины, несомненно, глубоких страстей двадцать семь лет — это слишком много, чтобы дожидаться подходящего политического союза между королевствами, подумал я, когда она скромно отвела глаза.

— В таком случае данной мне властью приказываю вам подыскать себе подходящую супругу, — с важностью сказал король. — Этого требуют правила приличия… а также Святая инквизиция. В следующем месяце при дворе я намерен услышать о вашем выборе.

Он вяло протянул свою руку. Я поцеловал ее и отступил назад, живо припомнив слова инквизитора и собственные впечатления от ада, свидетелем которого я недавно стал. Наш король, страдающий от болезни, явно был не в силах противостоять растущему влиянию инквизиции.

— Благодарю вас, ваше величество, — ответил маркиз вместо меня. — Вы обладаете мудростью Соломона и терпением Иова.

Король, которому приходилось проявлять благосклонность по отношению к могущественному маркизу, слегка наклонил голову Я отошел назад и немедленно был подхвачен толпой, которая вернулась к своим сплетням так же быстро, как минуту назад вынуждена была замолкнуть. Нескончаемый поток других посетителей устремился за королевской милостью, а я опустил глаза, чувствуя себя неловко среди людей, гораздо более благородных, чем я.

Устроившись возле одной из колонн, я принялся украдкой наблюдать за инфантой. В своем парчовом наряде она выглядела скорее зрелой матроной, нежели девушкой, кем была на самом деле. Рукава ее платья ниспадали подобно крыльям ангела, а шею и запястья украшали кружевные оборки. Пояс, расшитый драгоценными камнями, охватывал ее талию, как бы оберегая целомудрие.

Женщина умеет чувствовать взгляды, так же как умеет угадывать слова, произнесенные почти неслышно. Она обернулась и посмотрела на меня, а затем быстро ответила мне на тайном языке с помощью веера. Она прикоснулась нежным черным кружевом к нижним векам своих зеленых глаз, опушенных длинными черными ресницами. Возможно, таким образом она посылала сигнал о том, что хотела бы видеть меня наедине. Она уже не единожды во время королевской аудиенции дарила мне взгляды поверх веера, и я знал, что только мой страх и моя слабость не позволяют мне сделать ответный знак.

Маркиз, судя по всему, заметил этот обмен взглядами и сейчас приближался ко мне под руку со знаменитой куртизанкой Альмой.

— Боюсь, что король, говоря о священных узах брака, вовсе не имел в виду свою дочь, — прошептал он мне с хитрой улыбкой.

Его маленькие глазки по обыкновению ничего не упускали, замечая каждую мелочь. Он видел меня насквозь и знал меня как никто другой. Его тонкие губы, которые считались признаком благородных кровей, поскольку якобы свидетельствовали о холодной сдержанности, раздвинулись в улыбке, а пальцы принялись теребить бородку.

— Вам известно, что брак занимает мой ум в последнюю очередь, — прошептал я в ответ, стоя рядом с ним под одной из арок.

Черные локоны Альмы оттеняли голубизну ее глаз, которые всегда горели ярким пламенем. Довольная улыбка засияла на красивом лице, когда она позволила себе вмешаться в разговор.

— Слово «брак» не входит в лексикон нашего дорогого дона Хуана.

Мы оба — я и Альма — родились в маленьком городке Кармона, правда, с разницей в десять лет. Она была моей лучшей ученицей, так же как я был лучшим учеником маркиза.

— И напрасно. Это слово необходимо внести в твой словарный запас, если ты все еще нуждаешься в благосклонности короля, — сказал мне маркиз. — С другой стороны, я прекрасно понимаю, почему тебя заинтересовала инфанта и почему инфанта заинтересовалась тобой.

— В самом деле? — Альма откликнулась вместо меня.

— О да, — прошептал маркиз. — Бедняжка инфанта очень одинока, и ей требуется сочувствие.

— Откуда вы знаете? — спросил я.

— Из письма, которое она написала сестре, — сказал он еще тише, а потом чуть слышно процитировал: — «Как я хочу выйти замуж, стать настоящей женщиной, познать ласку мужских рук!»

Маркиз постоянно перехватывал королевскую почту, я и сам, будучи его шпионом, не единожды крал для него письма. Я знал, что потом он скрепляет их фальшивой печатью и отсылает по назначению. Тем не менее я не одобрял его манеру совать нос в чужую переписку.

— А вам-то какое дело до желаний инфанты? — спросил я.

— Личному советнику короля надлежит быть осведомленным обо всех событиях в королевстве, — парировал он.

Король и инфанта после своего долгого путешествия нуждались в отдыхе, и гости стали постепенно расходиться.

— Это соблазнение будет достойно того дневника, который я подарил тебе, — прошептал маркиз мне на ухо. — Но, умоляю, будь осторожен. Твоя казнь стала бы невосполнимой потерей.