Тяжело в учении, легко в бою - Ирвин Уэлш

Сильный, жаркий ветер налетал на них, засыпал глаза песком и пылью. Юджин перевязал руку полотенцем. Они внимательно осмотрели машину. Убедившись, что бензобак, к счастью, не лопнул, и тачка хоть и накренилась, но никуда не падает, Скотт протиснулся под колеса.

– Ось лопнула к херам. Развалилась на две части, – кисло известил он.

Они забрались внутрь и закрыли дверцы, чтобы избавиться от вездесущего песка.

Сидя в скособоченной машине, некоторое время молчали, растерянно поглядывая друг на друга. Мадлен предложила проверить, работают ли мобильники. Скотт смущенно сказал, что он свой где-то просрал. У Юджина сдохла зарядка. Мадлен достала мобильник, но он никак не мог поймать сигнал.

– Что у тебя за гребаная сеть? – недовольно поинтересовался Скотт.

– «Т-Мобайл». Не хер было свой просирать, – огрызнулась она.

Все замолчали. Скотт вытащил аптечку, и Мадлен помогла Юджину очистить и перевязать рану. К счастью, порез был не таким глубоким, каким показался сначала.

Юджин пытался определить, где они находятся, но вскоре отшвырнул карту в сторону – отходняк и усталость образовали какую-то злоебучую разноцветную кашу из линий и значков. Дэнни, его младший брат-аутист, рисовал такие же каракули. Теперь его мазня казалась Юджину куда понятнее, чем карта, которую опять пришлось взять в руки. Вместо того чтобы выехать на восьмидесятое шоссе, идущее по хребту Сьерра-Невада, они от палаточного городка направились на север по триста девяносто пятому, а затем кружили по полузаброшенным дорогам, чтобы забраться в глубь Невады и попробовать йахе. Судя по всему, решил Юджин, они где-то в двухстах милях к северо-востоку от Лас-Вегаса или типа того.

– Если ось наебнулась, наверное, нам лучше здесь куковать. Кто-нибудь придет на помощь. Подождем, пока стихнет буря, а потом будем звонить или искать людей, – наконец произнес он.

Скотт замотал головой.

– Твою мать! Я же собирался в Вегас, чувак…

Юджин взглянул на Мадлен, та и бровью не повела. Он перевел глаза на Скотта:

– Забей, братан.

– А ко мне придут красить квартиру, – заявила Мадлен, отбрасывая с лица тяжелые от дорожной пыли пряди волос. – Я прибраться хотела.

Скотт вылупил на Юджина большие карие глаза, в которых застыл вопрос.

– Не въезжаю, как ты умудрился грохнуть тачку? – раздраженно буркнул он.

Юджин глубоко вздохнул, а затем, с усилием проталкивая слова через напрягшиеся губы, хмыкнул:

– По-моему, причина в так называемой усталости, чувак.

Если ты поднапряжешься, то вспомнишь: мы вроде договаривались, что будем рулить по очереди. – Он зло заорал: – Но тачку вел бедняга-раздолбай Юджин, потому что вы, приятели, были в отключке. Совсем охерели, бля, еще и вякают теперь! Охуеть! – бросил Юджин и выскочил из машины, громко хлопнув дверью.

Скотт посмотрел на Мадлен. Та натянуто улыбалась; улыбка исчезла, когда сзади раздался какой-то шум – Юджин открыл багажник «доджа» и достал из него палатку.

Сильный ветер мешал ему сражаться с шестами из металла и пластика, и он чуть не послал всю эту затею, а потому втайне обрадовался, когда Скотт и Мадлен пришли к нему на помошь, хотя изображать терпилу-мученика стало сложнее. Они работали молча, собирали каркас и натягивали на него ткань, поднимали и укрепляли палатку. Затем взяли из машины спальные мешки и кое-какую одежду. Пока устраивались на привал, буря начала стихать.

– Интересно, сколько мы здесь проторчим? – спросил Скотт и, несмотря на то что Юджин ясно дал понять, что разборки вряд ли будут восприняты с пониманием, быстро добавил: – Извини, чувак, но должен тебя огорчить: тачку я тебе не прощу. Она куплена для моей группы. Мне пришлось насвистеть старику, что это дело моей жизни, бля, и он кинул мне двадцать косарей. Я в шоке. Имей в виду. Выберемся отсюда, прихлопну!

Юджин смерил приятеля оценивающим взглядом. Перед ним стоял тощий, длинный парень со стрижкой «ежиком» и руками, как у девчонки. Скотт никогда в жизни не вкалывал. Мало того, ожесточенно подумал Юджин, вкалывать ему вряд ли когда-нибудь придется. Он только просиживает задницу в барах Норт-Бич, рассказывает всем, кому интересно (а таких становилось все меньше), что хочет собрать группу, и ждет момента, когда можно будет запустить лапу в трастовый фонд предка. Юджин с трудом подавил гнев, понимая, что ничего не выгадает, набросившись сейчас на Скотта. И потом, он совсем измотался.

– Ладно, заметано. Я все устрою. Томми, который работает в мастерской на Потреро-Хилл, ее починит.

– А что теперь? Будем сидеть и ждать?

Юджин скрестил ноги и оглядел стены оранжевой палатки.

– Знаешь, по-моему, это самое умное, что можно сделать, – зевнул он, почувствовав, что тело вновь расслабилось, как будто под воздействием йахе. – Я устал как собака, мне нужно поспать. Кто-нибудь нас найдет. Мы же в Америке, – улыбнулся он. – Здесь тебе то и дело пытаются что-то всучить. От продавцов невозможно оторваться больше чем на милю.

Скотт и Мадлен переглянулись, согласились, что это лучшее решение, и полезли в свои спальные мешки. «Точно, кто-нибудь нас найдет, – подумал Юджин. – А сейчас надо под-рыхнуть. Отдохнуть. Расслабиться. Восстановить силы. Взбодриться. Эх, класс!»

Старый синий пикап «шеви» 1982 года выпуска был первой тачкой Анехандро после приезда в Америку. Тачка стоила двести баксов, и большую часть этой суммы ему одолжила сестра Кармелита. Не тачка, а ржавая развалюха, но Алехандро – отличный механик, и ему удалось прекрасно ее отремонтировать. Грузовичок всегда поможет немного подзаработать.

Теперь пикап весело бежал по пустыне, и мотор гудел ровно. За рулем сидел Алехандро, а его младший брат Ноэ торчал рядом и молча разгадывал кроссворды.

Алехандро думал о переезде. Нет, не о Фениксе, хотя они прожили там больше трех лет. Феникс был домом только для Кармелиты; это она притащила их туда.

Не то чтобы Алехандро был в восторге от своего родного городишки. Старая рыбацкая деревня к югу от Гуаймас на Тихоокеанском побережье не захирела только потому, что ее превратили в транспортную развязку; более того, по меркам беднейшей части Соноры местечко стало процветать. Городишко находился недалеко от Пятнадцатого шоссе; а еще там останавливался следовавший по побережью поезд. Центр представлял собой нагромождение уродливых зданий-недомерков, построенных в семидесятых годах. Они неуклюже прилепились к старой деревне, выросшей вокруг небольшой бухты, где каждый год пришвартовывалось несколько коричневых от ржавчины суденышек.

Все жители там – просто идиоты, с холодной злобой подумал Алехандро. Эти придурки год за годом вылавливали рыбу, пока ее там вообще не осталось. Наверное, многие из них и не заметили, как из бедняков постепенно превратились в нищих. Они думали, рыба вернется. А когда начали голодать, переселились на север, а потом в Америку.

Туда и привезла их Кармелита.