Убью кого хочу - Алексей Тарновицкий

– Хочешь, я его убью? – вдруг сказала я совершенно неожиданно для себя самой. – Прямо сегодня вечером. Хочешь?

Ольга посмотрела на меня и рассмеялась.

– Дурочка ты, дурочка, Сашка! Да разве этим поможешь? Ну, убьешь ты этого козла… – но они ведь все у нас такие! – она подмигнула. – Разве что, за исключением твоего парнокопытного. Ты мне лучше вот что скажи: что ты об этом задрыге думаешь?

– О каком задрыге? – не поняла я.

– Да вон, об этом… – Олька кивнула в сторону двора, где как раз нескладный длиннорукий Райнеке тащил на вилах копну увядшей ботвы. – Только не пялься на него, заметят!

– Кто заметит? – оторопело спросила я. – Что заметят? Зачем заметят?

Она снова рассмеялась и махнула рукой.

– Ладно, проехали. Не поняла и не надо.

– Ну уж нет! – решительно возразила я. – Давай-ка, колись. Я перед ней, можно сказать, сердце раскрываю, а она – «проехали». Давай, давай…

– Ну вот, и ты тоже – «давай», прямо как Миронов…

– Давай-давай, не увиливай.

– Да не о чем и колоться, – с несвойственным ей смущением проговорила Ольга. – Этот Райнеке… Райнхард… он ведь какой-то другой, тебе не кажется? Не такой, как наши козлы.

Я помолчала, обдумывая ответ. С моей непредвзятой точки зрения, Райнеке, если и отличался от остальных гномов, то совсем-совсем немного. Однако подруга явно была заинтересована в ином взгляде на вещи, и мне меньше всего хотелось ее разочаровывать.

– Наверно, другой. Неловкий. Смущенный. Взгляд у него какой-то… не знаю… ну, нездешний, что ли.

– Вот именно! – горячо зашептала Оля. – Нездешний! Это мне в нем и нравится! Если у нас тут вокруг одни козлы, то вовсе не обязательно, что и у них там так же, въезжаешь?

– Въезжаю, – неуверенно отвечала я.

– Ну вот! – она быстро огляделась по сторонам и продолжила уже совсем тихо, чтобы никто не услышал: – Санечка, помоги мне с этим, ладно?

– Конечно, конечно. Ты только скажи, как…

– Ты ж понимаешь, мне к нему прямо так не подойти, – прошептала Олька. – Там эта Блонди – всегда на стреме, сучка эсэсовская. Она его, знаешь, как сторожит – вдвое сильнее, чем остальных. Во-первых, как работника соцтруда, а во-вторых, виды на него имеет. Личные. Видишь, как нам с комиссарами повезло: наш Миронов на меня болт точит, а ихняя Блонди под Райнеке гайку нарезает…

Я только кивнула, пораженная наглядностью придуманного Олькой литературно-механического образа.

– Если бы Блонди в отдельной комнате жила, было бы намного проще, – она снова огляделась по сторонам. – Но в том-то и дело, что она спит вместе с парнями, только угол себе занавеской выгородила, я специально смотрела. И все равно: овчарки тоже спят, хотя и чутко. Нужно только дождаться, пока она отключится.

– Пока отключится… – эхом повторила я.

– В общем, я вот что придумала… Нужно ему записку передать. Мол, жду тебя в час ночи во дворе. Уж до часа-то она точно задрыхнет…

– До часа задрыхнет, – подтвердила я. – Но что я-то должна делать? Передать?

Олька нетерпеливо мотнула головой.

– Да погоди ты… в том-то и дело, что передавать пока нечего! Он ведь по-русски ни бельмеса! Писать нужно по-немецки, ферштейн?

– А ты умеешь?

– Ты что, совсем дурочка? – удивилась Ольга. – Откуда? Я и по-русски в сочинениях не ахти.

– Тогда как?

– Сатек, вот как!

– Наш чех?

– Ну да! – закивала она. – Он по-немецки точно маракует. И парень, вроде, надежный. В общем, подойди к нему…

– Погоди-погоди… почему я? Записка-то о тебе.

– Ну что ты меня все время перебиваешь? – недовольно пробормотала она. – Записка обо мне, но без подписи. И просить о ней должна не я, для секретности. А то еще, не дай бог, слухи пойдут.

– Слухи? О ком?

– Как это о ком? О Райнеке и обо мне.

– Ага, – ухмыльнулась я. – О тебе, значит, нельзя, а обо мне можно…

– Конечно, о тебе можно. У тебя Лоська, слухам о тебе все равно никто не поверит. А обо мне только намекни, сразу с три короба напридумывают. Разве не так?

Так. На это действительно было нечего возразить. О любовных приключениях Ольги Костыревой в институте ходили самые фантастические слухи.

– Хорошо, – сказала я. – Сделаю тебе твою записку без подписи. Только как он узнает, что это от тебя?

– Узнает, не волнуйся, – заверила меня Олька. – Мы с ним уже пару раз переглянулись. Этого хватит… Ну, ты еще здесь?

– А где я должна быть?

– Иди к чехам.

– Прямо сейчас?

– А чего ждать-то?

Я затушила сигарету и отправилась на поиски Сатека. Он нашелся в дальнем конце двора. Вдвоем с Йонашем они сидели на ящиках в тени забора и увлеченно играли в ножички. Йонаш увидел меня первым и что-то вполголоса сказал приятелю. Сатек обернулся; на его круглом лице играла широченная улыбка.

– Александра! Такая большая честь для двух простых чешских солдатов Швейков!

– Солдат, – поправила я, присаживаясь на соседний ящик. – Для двух солдат Швейков. И хватит звать меня Александра. Зови как все, Саша.

Сатек покачал головой:

– Никак не можно! Звать императорку Саша? Император Александер, императорка Александра. Так верно.

– Какая я тебе императорка?

– Такая, – твердо постановил Сатек. – От имперарии не отказываются. А я вообще не могу. Я потому что тоже император.

– Ты? Император?

– Конечно, – важно сказал он. – Ты не думай, что меня зовут Сатек. Сатек – это упростительное. Вообще я Сатурнин. Был такой император. Даже дважды. В первом веку и в третьем. Хотя и узурпаторы.

Сатек вздохнул и потешно развел руками.

– Так это ж давно, – заметила я, старательно соображая, как бы свернуть разговор на нужную мне тему.

Помимо всего прочего, меня смущало присутствие Йонаша, который, хотя и не понимал почти ничего, вполне мог бы и догадаться.

– Давно? – переспросил Сатек. – Смотри, ты уже важная какая. Александер был еще больше давно.

– Да ладно, ладно, – успокоила его я. – Император так император, я не против. Чем ты правил-то? Римом?

Сатек сокрушенно помотал кудлатой башкой:

– Нет, не успел. Голову срубили и на форум поставили. Мне еще до тридцати не было. Это в первом веку. И в третьем тоже.

– Что тоже?

– Тоже срубили. И опять до тридцати было, – грустно улыбнулся Сатек.

– Такой молодой? – ахнула я. – А сейчас тебе сколько?