Свадебное путешествие - Шарль де Костер

Однажды утром Розье принялась истошно звонить в колокольчик, призывая Сиску.

В ужасе взбежав по лестнице, добрая девушка спросила:

— Мадам заболела?

— Ничуть, Сиска, — елейным голоском отвечала Розье, — сама видишь, мне хорошо как никогда. Увы! Боже милостивый! — она вздохнула. — Ты можешь доставить мне очень большое удовольствие, да, — такое большое удовольствие!

— Какое же, мадам? Только скажите, за мной дело не станет.

— Надо бы съездить в Гент, Сиска, и зайти в «Императорские доспехи», разыскать там сундук, в котором лежат гимнастерка и пожарный шлем бедного моего мужа. Он теперь на небесах и простит мне, что я так поздно решила собрать эти драгоценные сувениры. Но мне так тоскливо, Сиска, ох, как мне тошно. Да простит он мне, да-да! Ты ведь знаешь, что это он на Губернаторской улице стрелял по оранжистам, ведомым Бартьеном Бастом. И ведь это он по приказу Ротье произвел знаменитый залп картечью, да так, что на снегу остались только кровавые пятна, и всех егерей на куски разнесло. Мне нужны гимнастерка и тот шлем, какие на нем были в тот великий день. Священная гимнастерка! Шлем чести! Реликвии патриота, Сиска! Поди найди их мне в Генте. Сундук на чердаке в правом углу. Он выкрашен под красное дерево и заперт на висячий замок, вот тебе ключ от него.

Сиска воинственно набычилась.

— Если уж ради патриота, — отвечала она, — так я сей секунд. Но ведь это дорогое путешествие, правда, мадам? — добавило наивное создание, бедное как церковная мышь.

— Дорогое? — переспросила Розье. — Съездить и вернуться в третьем классе, обед, ужин и размещение на две недели — если по полтора франка на каждый день. Это будет двадцать семь франков десять сантимов. Вот они, и не говори мне, что я скупа.

— Я и не говорю, мадам, но только где ж это я сыщу размещение и кормежку за один франк двадцать пять сантимов? Мне нужно сорок франков. Я ведь могу и заболеть, или в поезде со мной что случится. Ненадежные они, паровозы-то эти. Если не придется потратить, так я привезу вам обратно. Но случись какая беда — не оставаться же мне на улице, сев на задницу, точно нищенка, и чтоб нечем было уплатить тому, кто меня подберет и проводит в трактир. Если дилижанс не так уж дорого обойдется, так я бы уж лучше в дилижансе. Говорю вам, мне надо сорок франков.

— Возьми же, пиявица, вот тебе сорок франков. Ты уж чего не придумаешь, только чтоб с меня три шкуры спустить.

— И не поеду я, раз вы пиявицей меня называете. Никакой мне радости нету трястись по этой железной дороге и во всяких механериях, которые дьявол водит. И нечего смеяться, уж я-то как никто знаю, что их тащит сам дьявол. Того гляди, попятится назад, тут-то машины и расплющит одну об другую, точно фиги, а с ними и пассажиров. Да ладно, я прочту перед отправкой молитву, тогда, может, дьявол меня и пятясь не раздавит.

— Да не волнуйся ты, Сиска. Ты — хозяйка крупной суммы денег. Деньга-то редка, а жизнь коротка.

— Уж это и я хорошо знаю, раз сам Папа Римский нуждается в деньгах и просит меня, чтобы я давала их господину кюре.

— Ты, Сиска, в рай попадешь.

— Постараюсь это заслужить, мадам.

— Дадут тебе рисовой каши и серебряные половники, чтобы черпать.

— Чего дадут, тем и буду сыта и довольна, уверяю вас.

На следующий день Сиска отправилась в Гент. В дороге она думала: «Удивительная штука, ведь муж госпожи в Генте считался оранжистом, а теперь вот она говорит, будто он был патриот и пожарник. Нет, не стану-ка я слушать злые языки; какой же он недобрый, этот мир».