Она так долго снилась мне... - Тьерри Коэн

Потом он опомнился, его лицо прояснилось. Он взял книжку, положил в нее закладку и сунул мне в сумку.

— Но вы же никак не наживете добра, если будете подобным образом поступать со всеми клиентами! — пошутила я.

Он рассмеялся лукавым довольным хохотком и положил ладонь мне на локоть, словно мы были старые друзья.

— Нажить добра… Какое прекрасное выражение… Но смысл несколько темный… Кто может нажить добро, наживая лишь деньги? Наоборот, это верный шанс потратить жизнь впустую… Да и чего мне наживать, в моем возрасте? Добро ждет меня в другой жизни, которая последует за этой.

— Но ведь вы поняли, что я имела в виду…

— Я одалживаю книги только в том случае, когда ясно вижу, что эта встреча не состоится без посторонней помощи.

— Какая встреча? — удивилась я.

— Встреча между книгой и читателем, будь то мужчина или женщина. Между двумя душами, двумя историями. Мне нравится называть себя сватом. Я сватаю книги людям.

— Какая прекрасная мысль! — воскликнула я. — Думаете ли вы, что книга может заменять мужчинам женщин, а женщинам — мужчин?

— В моем случае они заменили мне женщин. Но, когда так происходит, это следует рассматривать как поражение. Они просто врачуют раны, нанесенные другим существом. Своего рода заменитель любви. Истинное призвание книг — иное, оно гораздо благороднее.

И он объяснил мне, что каждый из нас ищет свою книгу, единственную и неповторимую, как ищут любовь, чтобы он вошел в согласие с его существованием — и с прошлым, и с будущим, озарит нас светом и придаст смысл нашей жизни. Я с интересом слушала его рассуждение о «книгах-светочах». Его слова словно пробуждали во мне отзвук мысли, которую я не могла сформулировать и которая тем не менее, как я ощущала, пронизывала всю мою жизненную историю.

Я немного помолчала, а он тактично ждал, с уважением приняв необходимость поразмыслить.

— Ладно, я возьму этот роман, — подытожила я.

— Может, это и есть ваша книга-светоч? — заметил он.

— Заменитель любви?

— Нет, возможно, она осветит ваш путь и приведет вас к настоящей любви.

Он явно был в восторге от своей формулировки.

— «Любовь властелина» не сумела направить вас в нужную сторону, — добавил он.

— Я еще не дочитала.

— Знаю. Однако Солаль открыл любовь стольким мужчинам и женщинам!

— Солаль ничем не лучше других мужчин. Грубый, тщеславный и самовлюбленный.

Он прищурился и хитро посмотрел на меня.

— Я бы скорее сказал, что Солаль ничем не лучше других мужчин, потому что он сомневается, терзается, робко надеется, продолжая сохранять видимость высокомерия, силы и самоуверенности.

Я не ответила.

— А знаете ли вы, что означает его имя? — спросил он. — Есть несколько толкований. И вот два из них: Солаль может означать «тот, кто выбирает путь» или же «тот, кто все потерял», смотря какой древнееврейский корень мы выберем. Оба весьма многозначны, правда? Я оба ведут нас к двум способам прочтения образа.

— Мне кажется, он все потерял из-за своего цинизма.

— Или прозорливости.

— Да просто потому, что он мужчина! — воскликнула я. — Мужчина в самом красивом и самом ужасном своем проявлении.

— Не делайте окончательных выводов по поводу мужчин, — заметил старик. — Вам пока возраст не позволяет.

— Мое имя тоже древнееврейского происхождения, — заметила я, чтобы избежать дальнейших разговоров на эту тему. Я и так слишком явно обнаружила свое слабое место.

— В самом деле? И как же вас зовут?

— Лиор.

Его лицо озарила улыбка.

— Лиор… Это значит «мой свет»! Какое чудесное имя! Роман-светоч для девушки-светоча, — возликовал старик. — Случайностей не бывает! Я вы хотите навек затушить ту любовь, которая пылает в вас и жаждет озарить жизнь какого-нибудь мужчины?

— Я бы хотела, чтобы они заглянули мне в душу, но они почему-то постоянно смотрят не туда.

— Да просто вам встречались не те мужчины, — внезапно рассердился он. — Быть взрослым — не значит быть мужчиной. Они просто задержались на уровне подростков и воспринимают всю жизнь как игру. Они живут в виртуальном, искусственном мире, для них главное — видимость.

Меня позабавила его запальчивость.

— Надо было мне родиться раньше и познакомиться с вами… — тихо сказала я в ответ.

Его гнев тотчас же рассеялся. Он покраснел.

— Может, вы когда-то уже жили на Земле. Может, мы любили друг друга, и вы меня покинули.

— Я никогда бы вас не покинула! — Я сделала вид, что обиделась.

— Не по своей воле. Может быть, вас отняли у меня.

Его взгляд смягчился, стал нежным и задумчивым, и мне показалось, что наша шутка зашла слишком далеко, что мы разворошили какие-то болезненные, мучительные воспоминания.

— Спасибо за этот разговор, — сказала я. — Я так давно уже сюда хожу… И мы давно должны были познакомиться.

— Ни о чем не жалейте. Вот этот роман помог нам узнать друг друга, — сказал он, показывая на стопку книг возле кассы. — И надеюсь, он в конце концов приведет вас к любви.

Я попрощалась и заспешила домой. Разговор разволновал меня, хотелось скорее пересказать его Серене.

Серене, которая пыталась жить жизнью прочитанных книг.

Может, это и будет ее книга-светоч.

Заменитель любви.

ИОНА

Мсье Гилель встретил меня с широкой улыбкой. Казалось, он ждет не дождется моего прихода и находится в состоянии радостного возбуждения.

— Ах, ну наконец-то! Что я тебе сейчас расскажу!

Он подскочил ко мне, схватил меня за руку, потащил в глубину магазина, словно ребенок, который хочет открыть тебе важную тайну.

Я покорно следовал за ним, крайне удивленный. Когда мы зашли в укромный уголок, он повернулся и положил мне руки на плечи.

— Ну, слушай внимательно, что я тебе скажу. Это потрясающе! — Он лихорадочно подыскивал слова. — Она приходила сегодня утром!

— Кто это — она? — переспросил я — не потому, что не понял, о ком речь, но потому, что мне нужны были слова, чтобы за них зацепиться: так невесома была моя уверенность.

— А ты подумал, о ком я? — ответил он раздраженно: зачем я задаю такие дурацкие вопросы.

Я кивнул, подтверждая, что сглупил, и взглядом попросил его рассказывать дальше.

— Она прежде всего кинула холодный, недружелюбный взгляд на книгу, которую читала в прошлый раз. Потом принялась бродить между полок. И взяла в руки твой первый роман, совершенно машинально, погладила обложку и положила на место. Я чувствовал, что она сбита с толку, растеряна и вот-вот уйдет. Ты знаешь, что я не заговариваю с моими гостями, если они меня сами о чем-нибудь не спросят. И тут на меня снизошло наитие. Даже, скажем сильнее, некая высшая идея. Ну, мне так показалось, — уточнил он, смутившись, что только что отвесил себе комплимент. — Я подошел к ней и предложил помочь. Она сперва удивилась, словно только что обнаружила, что в нашем книжном вообще есть продавец. Потом улыбнулась мне. Она такая красивая, Иона! Ее улыбка — как подарок… Ее глаза — как две капли чистой прозрачной воды.